Итак, окончание "Поиска Эребора".
In this earlier version Gandalf gave a long account of how, after his visit to the Shire, he returned to Thorin and persuaded him ‘to put aside his lofty designs and go secretly - and take Bilbo with him’ - which sentence is all that is said of it in the later version (p. 418).
‘At last I made up my mind, and I went back to Thorin. I found him in conclave with some of his kinsfolk. Balin and Glŏin were there, and several others.
’ “Well, what have you got to say?” Thorin asked me as soon as I came in.
’ “This first,” I answered. “Your own ideas are those of a king, Thorin Oakenshield; but your kingdom is gone. If it is to be restored, which I doubt, it must be from small beginnings. Far away here, I wonder if you fully realize the strength of a great Dragon. But that is not all: there is a Shadow growing fast in the world far more terrible. They will help one another.” And they certainly would have done so, if I had not attacked Dol Guldur at the same time. “Open war would be quite useless; and anyway it is impossible for you to arrange it. You will have to try something simpler and yet bolder, indeed something desperate.”
‘“You are both vague and disquieting,” said Thorin. “Speak more plainly!”
’ “Well, for one thing,” I said, “you will have to go on this quest yourself, and you will have to go secretly. No messengers, heralds, or challenges for you, Thorin Oakenshield. At most you can take with you a few kinsmen or faithful followers. But you will need something more, something unexpected.”
’ “Name it!” said Thorin.
’ “One moment!” I said. “You hope to deal with a Dragon; and he is not only very great, but he is now also old and very cunning. From the beginning of your adventure you must allow for this: his memory, and his sense of smell.”
‘“Naturally,” said Thorin. “Dwarves have had more dealings with Dragons than most, and you are not instructing the ignorant.”
’ “Very good,” I answered; “but your own plans did not seem to me to consider this point. My plan is one of stealth. Stealth* Smaug does not lie on his costly bed without dreams, Thorin Oakenshield. He dreams of Dwarves! You may be sure that he explores his hall day by day, night by night, until he is sure that no faintest air of a Dwarf is near, before he goes to his sleep: his half-sleep, prick-eared for the sound of - Dwarf-feet.”
’ “You make your stealth sound as difficult and hopeless as any open attack,” said Balin. “Impossibly difficult!”
* At this point a sentence in the manuscript, A, was perhaps unintentionally omitted in the typescript, in view of Gandalf s subsequent remark about Smaug's never having smelt a Hobbit: ‘Also a scent that cannot be placed, at least not by Smaug, the enemy of Dwarves.’
’ “Yes, it is difficult,” I answered. “But not impossibly difficult, or I would not waste my time here. I would say absurdly difficult. So I am going to suggest an absurd solution to the problem. Take a Hobbit with you! Smaug has probably never heard of Hobbits, and he has certainly never smelt them.”
‘“What!” cried Glŏin. “One of those simpletons down in the Shire? What use on earth, or under it, could he possibly be? Let him smell as he may, he would never dare to come within smelling distance of the nakedest dragonet new from the shell!”
’ “Now, now!” I said, “that is quite unfair. You do not know much about the Shire-folk, Gloin. I suppose you think them simple, because they are generous and do not haggle; and think them timid because you never sell them any weapons. You are mistaken. Anyway, there is one that I have my eye on as a companion for you, Thorin. He is neat-handed and clever, though shrewd, and far from rash. And I think he has courage. Great courage, I guess, according to the way of his people. They are, you might say, ‘brave at a pinch’. You have to put these Hobbits in a tight place before you find out what is in them.”
’ “The test cannot be made,” Thorin answered. “As far as I have observed, they do all that they can to avoid tight places.”
’ “Quite true,” I said. “They are a very sensible people. But this Hobbit is rather unusual. I think he could be persuaded to go into a tight place. I believe that in his heart he really desires to - to have, as he would put it, an adventure.”
’ “Not at my expense!” said Thorin, rising and striding about angrily. “This is not advice, it is foolery! I fail to see what any Hobbit, good or bad, could do that would repay me for a day's keep, even if he could be persuaded to start.”
’ “Fail to see! You would fail to hear it, more likely,” I answered. “Hobbits move without effort more quietly than any Dwarf in the world could manage, though his life depended on it. They are, I suppose, the most soft-footed of all mortal kinds. You do not seem to have observed that, at any rate, Thorin Oakenshield, as you tramped through the Shire, making a noise (I may say) that the inhabitants could hear a mile away. When I said that you would need stealth, I meant it: professional stealth.”
’ “Professional stealth?” cried Balin, taking up my words rather differently than I had meant them. “Do you mean a trained treasure-seeker? Can they still be found?”
‘I hesitated. This was a new turn, and I was not sure how to take it. ”I think so,” I said at last. “For a reward they will go in where you dare not, or at any rate cannot, and get what you desire.”
‘Thorin's eyes glistened as the memories of lost treasures moved in his mind; but ”A paid thief, you mean,” he said scornfully. “That might be considered, if the reward was not too high. But what has all this to do with one of those villagers? They drink out of clay, and they cannot tell a gem from a bead of glass.”
‘“I wish you would not always speak so confidently without knowledge,” I said sharply. “These villagers have lived in the Shire some fourteen hundred years, and they have learned many things in the time. They had dealings with the Elves, and with the Dwarves, a thousand years before Smaug came to Erebor. None of them are wealthy as your forefathers reckoned it, but you will find some of their dwellings have fairer things in them than you can boast here, Thorin. The Hobbit that I have in mind has ornaments of gold, and eats with silver tools, and drinks wine out of shapely crystal.”
’ “Ah! I see your drift at last,” said Balin. “He is a thief, then? That is why you recommend him?”
‘At that I fear I lost my temper and my caution. This Dwarvish conceit that no one can have or make anything “of value” save themselves, and that all fine things in other hands must have been got, if not stolen, from the Dwarves at some time, was more than I could stand at that moment. ”A thief?” I said, laughing. “Why yes, a professional thief, of course! How else would a Hobbit come by a silver spoon? I will put the thief's mark on his door, and then you will find it.” Then being angry I got up, and I said with a warmth that surprised myself: “You must look for that door, Thorin Oakenshield! I am serious.” And suddenly I felt that I was indeed in hot earnest. This queer notion of mine was not a joke, it was right. It was desperately important that it should be carried out. The Dwarves must bend their stiff necks.
’ “Listen to me, Durin's Folk!” I cried. “If you persuade this Hobbit to join you, you will succeed. If you do not, you will fail. If you refuse even to try, then I have finished with you. You will get no more advice or help from me until the Shadow falls on you!”
‘Thorin turned and looked at me in astonishment, as well he might. “Strong words!” he said. “Very well, I will come. Some foresight is on you, if you are not merely crazed.”
‘“Good!” I said. “But you must come with good will, not merely in the hope of proving me a fool. You must be patient and not easily put off, if neither the courage nor the desire for adventure that I speak of are plain to see at first sight. He will deny them. He will try to back out; but you must not let him.”
’ “Haggling will not help him, if that is what you mean,” said Thorin. ”I will offer him a fair reward for anything that he recovers, and no more.”
‘It was not what I meant, but it seemed useless to say so. “There is one other thing,” I went on; “you must make all your plans and preparations beforehand. Get everything ready! Once persuaded he must have no time for second thoughts. You must go straight from the Shire, east on your quest.”
’ “He sounds a very strange creature, this thief of yours,” said a young Dwarf called Fili (Thorin's nephew, as I afterwards learned). “What is his name, or the one that he uses?”
’ “Hobbits use their real names,” I said. “The only one that he has is Bilbo Baggins.”
’ “What a name!” said Fili, and laughed.
’ “He thinks it very respectable,” I said. “And it fits well enough; for he is a middle-aged bachelor, and getting a bit flabby and fat. Food is perhaps at present his main interest. He keeps a very good larder, I am told, and maybe more than one. At least you will be well entertained.”
’ “That is enough,” said Thorin. “If I had not given my word, I would not come now. I am in no mood to be made a fool of. For I am serious also. Deadly serious, and my heart is hot within me.”
‘I took no notice of this. “Look now, Thorin,” I said, “April is passing and Spring is here. Make everything ready as soon as you can. I have some business to do, but I shall be back in a week. When I return, if all is in order, I will ride on ahead to prepare the ground. Then we will all visit him together on the following day.”
‘And with that I took my leave, not wishing to give Thorin more chance of second thoughts than Bilbo was to have. The rest of the story is well known to you - from Bilbo's point of view. If I had written the account, it would have sounded rather different. He did not know all that went on: the care, for instance, that I took so that the coming of a large party of Dwarves to Bywater, off the main road and their usual beat, should not come to his ears too soon.
‘It was on the morning of Tuesday, April the 25th, 2941, that I called to see Bilbo; and though I knew more or less what to expect, I must say that my confidence was shaken. I saw that things would be far more difficult than I had thought. But I persevered. Next day, Wednesday, April the 26th, I brought Thorin and his companions to Bag End; with great difficulty so far as Thorin was concerned - he hung back at the last. And of course Bilbo was completely bewildered and behaved ridiculously. Everything in fact went extremely badly for me from the beginning; and that unfortunate business about the “professional thief”, which the Dwarves had got firmly into their heads, only made matters worse. I was thankful that I had told Thorin we should all stay the night at Bag End, since we should need time to discuss ways and means. It gave me a last chance. If Thorin had left Bag End before I could see him alone, my plan would have been ruined.’
It will be seen that some elements of this conversation were in the later version taken up into the argument between Gandalf and Thorin at Bag End.
From this point the narrative in the later version follows the earlier very closely, which is not therefore further cited here, except for a passage at the end. In the earlier, when Gandalf ceased speaking, Frodo records that Gimli laughed.
‘It still sounds absurd,’ he said, ‘even now that all has turned out more than well. I knew Thorin, of course; and I wish I had been there, but I was away at the time of your first visit to us. And I was not allowed to go on the quest: too young, they said, though at sixty-two I thought myself fit for anything. Well, I am glad to have heard the full tale. If it is full. I do not really suppose that even now you are telling us all you know.’ ‘Of course not,’ said Gandalf.
And after this Meriadoc questioned Gandalf further about Thrăin's map and key; and in the course of his reply (most of which is retained in the later version, at a different point in the narrative) Gandalf said:
‘It was nine years after Thrăin had left his people that I found him, and he had then been in the pits of Dol Guldur for five years at least. I do not know how he endured so long, nor how he had kept these things hidden through all his torments. I think that the Dark Power had desired nothing from him except the Ring only, and when he had taken that he troubled no further, but just flung the broken prisoner into the pits to rave until he died. A small oversight; but it proved fatal. Small oversights often do.’
В этой более ранней версии Гэндальф дал долгий отчет о том, как после своего визита в Шир он вернулся к Торину и убедил его «отложить свои возвышенные замыслы и идти тайно – и взять с собой Бильбо» – которое предложение есть все, что сказано об этом в более поздней версии (стр. 418).
- Наконец я принял решение, и я вернулся к Торину. Я нашел его на тайном совещании с некоторыми из его родичей. Там были Балин, Глоин и несколько других.
- Ну, что ты можешь сказать? – спросил меня Торин, как только я вошел.
- Это сначала, - ответил я. – Твои собственные идеи суть таковые короля, Торин Дубощит; но твое королевство ушло/исчезло. Если ему быть восстановленным, в чем я сомневаюсь, это должно быть от малого начала. Далеко вдали здесь, я хотел бы знать, полностью ли ты осознаешь силу великого дракона. Но это не все: имеется Тень, растущая быстро в мире, намного более ужасная. Они будут помогать друг другу.
И они определенно бы сделали так, если бы я не атаковал Дол-Гулдур в это же самое время.
- Открытая война была бы совершенно бесполезной; и в любом случае невозможно для тебя устроить ее. Ты должен попробовать что-то более простое и все же более смелое, в самом деле что-то отчаянное.
- Ты равно туманный и беспокоящий, - сказал Торин. – Говори более ясно!
- Ну, во-первых, - сказал я, - тебе придется идти в этот поиск самому, и тебе придется идти тайно. Никаких вестников, герольдов или вызовов для тебя, Торин Дубощит. Самое большее, ты можешь взять с собой немногих родичей или верных последователей. Но тебе понадобится что-то еще, что-то неожиданное.
- Назови это! – сказал Торин.
- Один момент! – сказал я. – Ты надеешься иметь дело с драконом; и он не только очень велик, но он теперь также стар и очень коварен. От начала своего приключения ты должен учитывать это: его память и его обоняние.
- Естественно, - сказал Торин. – Гномы имели больше дел с драконами, чем большинство [других], и ты не инструктируешь невежественного.
- Очень хорошо, - ответил я, - но твои собственные планы не кажутся мне учитывающими этот момент. Мой план – таковой [план] скрытности. Скрытность* Смауг не лежит на своей ценной/роскошной кровати без снов, Торин Дубощит. Ему снятся гномы! Ты можешь быть уверен, что он исследует свой чертог день за днем, ночь за ночью, пока он не убедится, что ни слабейшего духа гнома нет поблизости, прежде чем он отойдет ко сну: своему полусну, навострившему уши на звук… гномьих ног.
- Ты делаешь свою скрытность звучащей так же трудной и безнадежной, как любая открытая атака, - сказал Балин. – Невозможно трудной!
* В этой точке предложение в рукописи А было, возможно, непреднамеренно, пропущено в машинописи ввиду последующего замечания Гэндальфа о том, что Смауг никогда не обонял хоббита: «Также запах, что не может быть определен, по крайней мере, не Смаугом, врагом гномов».
- Да, она трудная, - ответил я. – Но не невозможно трудная, или я бы не тратил свое время здесь. Я бы сказал, абсурдно трудная. Так что я собираюсь предложить абсурдное решение проблемы. Возьмите хоббита с собой! Смауг, возможно, никогда не слышал о хоббитах, и он определенно никогда не нюхал их.
- Что! – воскликнул Глоин. – Одного из этих простаков в Шире? Какой пользой на земле или под ней мог бы он, возможно, быть? Пусть его пахнет как может, он никогда не дерзнет прийти на расстояние обоняния самого голого драконенка только что из скорлупы!
- Ну, ну! – сказал я. – Это совершенно несправедливо. Ты не знаешь много о народе Шира, Глоин. Я полагаю, ты думаешь их простыми, потому что они щедры и не торгуются; и думаешь их робкими, потому что вы никогда не продавали им какого-либо оружия. Ты ошибаешься. В любом случае, есть один, что я приметил как спутника для тебя, Торин. Он ловкий и умный, хоть проницательный и далекий от безрассудства. И я думаю, у него есть храбрость. Великая храбрость, я догадываюсь, считая по обычаю его народа. Они, можно сказать, «храбры в крайнем случае». Вы должны поместить этих хоббитов в затруднительное положение, прежде чем вы обнаружите, что есть в них.
- Испытание не может быть сделано, - ответил Торин. – Настолько я наблюдал, они делают все, что они могут, чтобы избежать затруднительных положений.
- Совершенно верно, - сказал я. – Они очень рассудительный народ. Но этот хоббит довольно необычный. Я думаю, он мог бы быть уговорен идти в затруднительное положение. Я верю, что в своем сердце он в самом деле желает иметь, как он бы выразился, приключение.
- Не за мой счет! – сказал Торин, вставая и шагая вокруг сердито. Это не совет, это глупость! Я не вижу, что какой-либо хоббит, хороший или плохой, мог бы сделать, что возместило бы мне дневное содержание, даже если бы он мог быть убежден начать.
- Не увидишь! Ты бы не услышал это, скорее всего, - ответил я. – Хоббиты двигаются без усилий более тихо, чем какой-либо гном в мире мог бы сделать, хоть бы его жизнь зависела от этого. Они, я полагаю, самые тихо ходящие из всех смертных пород. Ты, кажется, не наблюдал этого, во всяком случае, Торин Дубощит, как ты топал через Шир, создавая шум (я могу сказать), что обитатели могли слышать за милю. Когда я сказал, что вы нуждаетесь в скрытности, я имел в виду это: профессиональную скрытность.
- Профессиональную скрытность? – воскликнул Балин, воспринимая мои слова несколько иначе, чем я подразумевал их. – Ты имеешь в виду, обученного/опытного искателя сокровищ? Они все еще могут быть найдены?
Я колебался. Это был новый поворот, и я не был уверен, как принять его.
- Я думаю так, - сказал я наконец. – За награду они пойдут туда, куда ты не дерзнешь или во всяком случае не сможешь, и получат то, что ты желаешь.
Глаза Торина заблестели, как воспоминания об утраченных сокровищах вызвались в его уме; но
- Наемный вор, ты имеешь в виду, - сказал он презрительно. – Это может быть обдумано, если награда не будет слишком высокой. Но какое отношение все это имеет к одному из этих поселян? Они пьют из глины, и они не могут отличить драгоценный камень от бусины из стекла.
- Я хочу, чтобы ты не всегда говорил так уверенно без знания, - сказал я резко. – Это поселяне жили в Шире около четырнадцати сотен лет, и они научились многим вещам в [это] время. Они имели дело с эльфами и с гномами тысячей лет прежде, чем Смауг пришел в Эребор. Никто из них не богат, как твои праотцы считали это, но ты найдешь, что некоторые из их жилищ имеют более прекрасные вещи в них, чем ты можешь похвастаться здесь, Торин. Хоббит, что я имею в уме, имел украшения из золота и ест серебряными приборами, и пьет вино из хорошо обделанного хрусталя.
- Ах! Я вижу твой смысл наконец, - сказал Балин. – Он вор, так? Вот почему ты рекомендуешь его?
При этом я боюсь, я потерял мое самообладание и мою осторожность. Это гномье самомнение, что никто не может иметь или делать что-либо «ценное», исключая их, и что все прекрасные/утонченные вещи в других руках должны бывали быть получены, если не украдены, от гномов в некоторое время, было больше, чем я мог вынести в тот момент.
- Вор? – сказал я, смеясь. – Ну, да, профессиональный вор, конечно! Как еще мог хоббит получить серебряную ложку? я помещу воровской знак на его двери и тогда вы найдете ее. – Затем, будучи сердитым, я встал, и я сказал с теплотой, что удивила меня самого: - Ты должен искать эту дверь, Торин Дубощит! Я серьезно.
И вдруг я почувствовал, что я был в самом деле совершеннейшее серьезен. Это странное мое намерение было не шуткой, оно было правильным. Было отчаянно важно, чтобы оно было выполнено. Гномы должны согнуть свои жесткие/негнущиеся шеи.
- Послушай меня, народ Дурина! – воскликнул я. – Если вы убедите этого хоббита присоединиться к вам, вы преуспеете. Если нет, вы потерпите неудачу. Если вы откажетесь даже попытаться, тогда я закончу с вами. Вы не получите больше совета или помощи от меня, пока Тень не падет на вас!
Торин повернулся и посмотрел на меня с изумлением, как он вполне мог.
- Сильные слова! – сказал он. – Очень хорошо, я приду. Некое предвидение на тебе, если ты не просто сумасшедший.
- Добро! – сказал я. – Но ты должен прийти с доброй волей, не просто в надежде удостовериться, что я дурак. Ты должен быть терпеливым и не легко отговариваемым, если ни храбрость, ни желание приключения, о котором я говорил, не ясно видны с первого взгляда. Он будет отрицать их. Он попытается отступить; но ты не должен позволить ему.
- Торги не помогут ему, если это то, что ты имеешь в виду, - сказал Торин. – Я предложу ему справедливую награду за что-либо, что он обретет снова, и не больше.
Это было не то, что я имел в виду, но казалось бесполезным говорить так.
- Есть еще другая вещь, - продолжал я. – Ты должен сделать все свои планы и приготовления заранее. Приготовь все! Раз убежденный, он не должен иметь времени передумать. Вы должны идти прямо из Шира на восток в свой поиск.
- Он производит впечатление очень странного создания, этот твой вор, - сказал молодой гном по имени Фили (племянник Торина, как я впоследствии узнал). – Каково его имя, или то, которое он использует?
- Хоббиты используют свои настоящие имена, - сказал я. – Единственное, которое он имеет, это Бильбо Бэггинс.
- Что за имя! – сказал Фили и засмеялся.
- Он считает его очень почтенным/респектабельным, - сказал я. – И оно подходит достаточно хорошо; ибо он средних лет холостяк и сделался несколько дряблым и толстым. Еда, возможно, в настоящее время его главный интерес. Он держит очень хорошую кладовую, мне сказали, и может быть, больше, чем одну. По меньшей мере, вы будете хорошо развлечены.
- Этого достаточно, - сказал Торин. – Если бы я не дал свое слово, я бы не пришел сейчас. Я не в настроении, чтобы быть сделанным дураком. Ибо я серьезен также. Смертельно серьезен, и мое сердце горячо внутри меня.
Я не обратил на это внимания.
- Послушай, Торин, - сказал я. – Апрель проходит, и весна здесь. Сделай все готовым, как только сможешь. Я имею некоторое дело, чтобы сделать, но я вернусь через неделю. Когда я вернусь, если все будет в порядке, я поеду вперед, чтобы подготовить почву. Затем мы все посетим его вместе на следующий день.
И с тем я ушел, не желая давать Торину больше шансов передумать, чем имел Бильбо. Остаток истории хорошо известен вам – с точки зрения Бильбо. Если бы я писал отчет/сообщение, он бы звучал несколько отлично. Он [Бильбо] не знал всего, что происходило: заботы, например, что я предпринял, так чтобы приход большого отряда гномов в Приречье, в стороне от главной дороги и их обычной деятельности, не пришел в его уши слишком рано.
Это было утром во вторник 25 апреля 2941 года, что я зашел увидеть Бильбо; и хоть я знал более или менее, чего ожидать, я должен сказать, что моя уверенность пошатнулась. Я увидел, что вещи будут гораздо более трудными, чем я думал. Но я проявил настойчивость. На следующий день, в среду 26 апреля, я привел Торина и его спутников в Бэг-Энд; с великим затруднением, насколько касалось Торина – он не решался наконец. И конечно, Бильбо был полностью сбит с толку и вел себя смехотворно. Все действительно шло крайне плохо для меня с начала, и это несчастное занятие насчет «профессионального вора», которое гномы вбили твердо в свои головы, только сделал дела хуже. Я был благодарен, что я сказал Торину, что мы должны все остаться на ночь в Бэг-Энде, коль скоро нам понадобится время обсудить способы и средства. Это дало мне последний шанс. Если бы Торин покинул Бэг-Энд прежде, чем я мог видеть его наедине, мой план был бы разрушен.
Будет видимо, что некоторые элементы этого разговора были в более поздней версии учтены в споре между Гэндальфом и Торином в Бэг-Энде.
От этой точки повествование в более поздней версии следует более ранней очень близко, которое поэтому не цитируется дальше здесь, исключая отрывок в конце. В более ранней [версии] когда Гэндальф прекратил говорить, Фродо записывает, что Гимли засмеялся.
- Это все еще звучит абсурдно, - сказал он, - даже теперь, что все обернулось более чем хорошо. Я знал Торина, конечно; и я хотел бы, чтобы я был там, но я был далеко во время твоего первого визита к нам. И мне не было позволено идти в поиск: слишком молод, говорили они, хоть в шестьдесят два я считал себя пригодным ко всему. Ну, я рад услышать полную историю. Если она полная. Я не полагаю на самом деле, что даже теперь ты рассказываешь нам все, что ты знаешь.
- Конечно, нет, - сказал Гэндальф.
И после этого Мериадок расспрашивал Гэндальфа дальше о карте Траина и ключе; и в ходе своего ответа (бо́льшая часть которого сохранилась в более поздней версии в другом месте повествования) Гэндальф сказал:
- Это было девятью годами после того, как Траин оставил свой народ, что я нашел его, и он тогда был в преисподних Дол-Гулдура пять лет по меньшей мере. Я не знаю ни как он вытерпел так долго, ни как он сохранил эти вещи скрытыми сквозь все свои мучения. Я думаю, что Темная Сила/Власть не желала ничего от него, исключая Кольцо только, и когда он [Саурон] взял его [Кольцо], он не беспокоился дальше, но просто швырнул сломленного пленника в преисподние бредить, пока тот не умрет. Малая оплошность, но она оказалась фатальной. Малые оплошности часто делают [так].
В общем, #все_дураки_кретины_и_дебилы_один Гэндальф_умный_в_белом_плаще_стоит_красивый.
