The Ride of Eorl
While the Ĕothĕod still dwelt in their former home18 they were well-known to Gondor as a people of good trust, from whom they received news of all that passed in that region. They were a remnant of the Northmen, who were held to be akin in ages past to the Dŭnedain, and in the days of the great Kings had been their allies and contributed much of their blood to the people of Gondor. It was thus of great concern to Gondor when the Ĕothĕod removed into the far North, in the days of Eărnil II, last but one of the Kings of the southern realm.19
The new land of the Ĕothĕod lay north of Mirkwood, between the Misty Mountains westward and the Forest River eastward. Southward it extended to the confluence of the two short rivers that they named Greylin and Langwell. Greylin flowed down from Ered Mithrin, the Grey Mountains, but Langwell came from the Misty Mountains, and this name it bore because it was the source of Anduin, which from its junction with Greylin they called Langflood.20
Messengers still passed between Gondor and the Ĕothĕod after their departure; but it was some four hundred and fifty of our miles between the confluence of Greylin and Langwell (where was their only fortified burg) and the inflow of Limlight into Anduin, in a direct line as a bird might fly, and much more for those who journeyed on earth; and in like manner some eight hundred miles to Minas Tirith.
The Chronicle of Cirion and Eorl reports no events before the Battle of the Field of Celebrant; but from other sources they may be made out to have been of this sort.
The wide lands south of Mirkwood, from the Brown Lands to the Sea of Rhŭn, which offered no obstacle to invaders from the East until they came to Anduin, were a chief source of concern and unease to the rulers of Gondor. But during the Watchful Peace21 the forts along the Anduin, especially on the west shore of the Undeeps, had been unmanned and neglected.22 After that time Gondor was assailed both by Orcs out of Mordor (which had long been unguarded) and by the Corsairs of Umbar, and had neither men nor opportunity for manning the line of Anduin north of the Emyn Muil.
Cirion became Steward of Gondor in the year 2489. The menace from the North was ever in his mind, and he gave much thought to ways that might be devised against the threat of invasion from that quarter, as the strength of Gondor diminished. He put a few men into the old forts to keep watch on the Undeeps, and sent scouts and spies into the lands between Mirkwood and Dagorlad. He was thus soon aware that new and dangerous enemies coming out of the East were steadily drifting in from beyond the Sea of Rhŭn.
They were slaying or driving north up the River Running and into the Forest the remnant of the Northmen, friends of Gondor that still dwelt east of Mirkwood.23 But he could do nothing to aid them, and it became more and more dangerous to gather news; too many of his scouts never returned.
It was thus not until the winter of the year 2509 was past that Cirion became aware that a great movement against Gondor was being prepared: hosts of men were mustering all along the southern eaves of Mirkwood. They were only rudely armed, and had no great number of horses for riding, using horses mainly for draught, since they had many large wains, as had the Wainriders (to whom they were no doubt akin) that assailed Gondor in the last days of the Kings. But what they lacked in gear of war they made up in numbers, so far as could be guessed.
In this peril Cirion's thought turned at last in desperation to the Ĕothĕod, and he determined to send messengers to them. But they would have to go through Calenardhon and over the Undeeps, and then through lands already watched and patrolled by the Balchoth24 before they could reach the Vales of Anduin. This would mean a ride of some four hundred and fifty miles to the Undeeps, and more than five hundred thence to the Ĕothĕod, and from the Undeeps they would be forced to go warily and mostly by night until they had passed the shadow of Dol Guldur. Cirion had little hope that any of them would get through. He called for volunteers, and choosing six riders of great courage and endurance he sent them out in pairs with a day's interval between them. Each bore a message learned by heart, and also a small stone incised with the seal of the Stewards,25 that he should deliver to the Lord of the Ĕothĕod in person, if he succeeded in reaching that land. The message was addressed to Eorl son of Lĕod, for Cirion knew that he had succeeded his father some years before, when he was but a youth of sixteen, and though now no more than five and twenty was praised in all such tidings as reached Gondor as a man of great courage and wise beyond his years. Yet Cirion had but faint hope that even if the message were received it would be answered. He had no claim on the Ĕothĕod beyond their ancient friendship with Gondor to bring them from so far away with any strength that would avail. The tidings that the Balchoth were destroying the last of their kin in the South, if they did not know it already, might give weight to his appeal, if the Ĕothĕod themselves were not threatened by any attack. Cirion said no more,26 and ordered what strength he had to meet the storm. He gathered as great a force as he could, and taking command of it himself made ready as swiftly as might be to lead it north to Calenardhon. Hallas his son he left in command at Minas Tirith.
The first pair of messengers left on the tenth day of Sŭlimĕ; and in the event it was one of these, alone of all the six, who got through to the Ĕothĕod. He was Borondir, a great rider of a family that claimed descent from a captain of the Northmen in the service of the Kings of old.27 Of the others no tidings were ever heard, save of Borondir's companion. He was slain by arrows in ambush as they passed near Dol Guldur, from which Borondir escaped by fortune and the speed of his horse. He was pursued as far north as the Gladden Fields, and often waylaid by men that came out of the Forest and forced him to ride far out of the direct way. He came at last to the Ĕothĕod after fifteen days, for the last two without food; and he was so spent that he could scarce speak his message to Eorl.
It was then the twenty-fifth day of Sŭlimĕ. Eorl took counsel with himself in silence; but not for long. Soon he rose, and he said: ‘I will come. If the Mundburg falls, whither shall we flee from the Darkness?’ Then he took Borondir's hand in token of his promise.
Eorl at once summoned his council of Elders, and began to prepare for the great riding. But this took many days, for the host had to be gathered and mustered, and thought taken for the ordering of the people and the defence of the land. At that time the Ĕothĕod were at peace and had no fear of war: though it might prove otherwise when it became known that their lord had ridden away to battle far off in the South. Nonetheless Eorl saw well that nothing less than his full strength would serve, and he must risk all or draw back and break his promise.
At last the whole host was assembled; and only a few hundreds were left behind to support the men unfitted for such a desperate venture by youth or age. It was then the sixth day of the month of Viressĕ. On that day in silence the great eohere set out, leaving fear behind, and taking with them small hope; for they knew not what lay before them, either on the road or at its end. It is said that Eorl led forth some seven thousand fully-armed riders and some hundreds of horsed archers. At his right hand rode Borondir, to serve as guide so far as he might, since he had lately passed through the lands. But this great host was not threatened or assailed during its long journey down the Vales of Anduin. Such folk of good or evil kind as saw it approach fled out of its path for fear of its might and splendour. As it drew southward and passed by southern Mirkwood (below the great East Bight), which was now infested by the Balchoth, still there was no sign of men, in force or in scouting parties, to bar their road or to spy upon their coming. In part this was due to events unknown to them, which had come to pass since Borondir set out; but other powers also were at work. For when at last the host drew near to Dol Guldur, Eorl turned away westward for fear of the dark shadow and cloud that flowed out from it, and then he rode on within sight of Anduin. Many of the riders turned their eyes thither, half in fear and half in hope to glimpse from afar the shimmer of the Dwimordene, the perilous land that in legends of their people was said to shine like gold in the springtime. But now it seemed shrouded in a gleaming mist; and to their dismay the mist passed over the river and flowed over the land before them.
Eorl did not halt. ‘Ride on!’ he commanded. ‘There is no other way to take. After so long a road shall we be held back from battle by a river-mist?’
As they drew nearer they saw that the white mist was driving back the glooms of Dol Guldur, and soon they passed into it, riding slowly at first and warily; but under its canopy all things were lit with a clear and shadowless light, while to left and right they were guarded as it were by white walls of secrecy.
‘The Lady of the Golden Wood is on our side, it seems,’ said Borondir.
‘Maybe,’ said Eorl. ‘But at least I will trust the wisdom of Felarŏf.28 He scents no evil. His heart is high, and his weariness is healed: he strains to be given his head. So be it! For never have I had more need of secrecy and speed.’
Then Felarŏf sprang forward, and all the host behind followed like a great wind, but in a strange silence, as if their hooves did not beat upon the ground. So they rode on, as fresh and eager as on the morning of their setting-out, during that day and the next; but at dawn of the third day they rose from their rest, and suddenly the mist was gone, and they saw that they were far out in the open lands. On their right the Anduin lay near, but they had almost passed its great eastward loop,29 and the Undeeps were in sight. It was the morning of the fifteenth day of Viressĕ, and they had come there at a speed beyond hope.30
Here the text ends, with a note that a description of the Battle of the Field of Celebrant was to follow. In Appendix A (II) to The Lord of the Rings there is a summary account of the war:
A great host of wild men from the North-east swept over Rhovanion and coming down out of the Brown-lands crossed the Anduin on rafts. At the same time by chance or design the Orcs (who at that time before their war with the Dwarves were in great strength) made a descent from the Mountains. The invaders overran Calenardhon, and Cirion, Steward of Gondor, sent north for help . . .
When Eorl and his Riders came to the Field of Celebrant the northern army of Gondor was in peril. Defeated in the Wold and cut off from the south, it had been driven across the Limlight, and was then suddenly assailed by the Orc-host that pressed it towards the Anduin. All hope was lost when, unlooked for, the Riders came out of the North and broke upon the rear of the enemy. Then the fortunes of battle were reversed, and the enemy was driven with slaughter over Limlight. Eorl led his men in pursuit, and so great was the fear that went before the horsemen of the North that the invaders of the Wold were also thrown into panic, and the Riders hunted them over the plains of Calenardhon.
A similar, briefer, account is given elsewhere in Appendix A (I, iv). From neither is the course of the battle perhaps perfectly clear, but it seems certain that the Riders, having passed over the Undeeps, then crossed the Limlight (see note 29, p. 406) and fell upon the rear of the enemy at the Field of Celebrant; and that ‘the enemy was driven with slaughter over Limlight’ means that the Balchoth were driven back southwards into the Wold.
18 Their former home: in the Vales of Anduin between the Carrock and the Gladden Fields, see p. 375.
19 The cause of the northward migration of the Ĕothĕod is given in Appendix A (II) to The Lord of the Rings: ‘[The forefathers of Eorl] loved best the plains, and delighted in horses and all feats of horsemanship, but there were many men in the middle vales of Anduin in those days, and moreover the shadow of Dol Guldur was lengthening; when therefore they heard of the overthrow of the Witch-king [in the year 1975], they sought more room in the North, and drove away the remnants of the people of Angmar on the east side of the Mountains. But in the days of Lĕod, father of Eorl, they had grown to be a numerous people and were again somewhat straitened in the land of their home.’ The leader of the migration of the Ĕothĕod was named Frumgar; and in the Tale of Years its date is given as 1977.
20 These rivers, unnamed, are marked on the map to The Lord of the Rings. The Greylin is there shown as having two tributary branches.
21 The Watchful Peace lasted from the years 2063 to 2460, when Sauron was absent from Dol Guldur.
22 For the forts along the Anduin see p. 378, and for the Undeeps p. 337.
23 From an earlier passage in this text (p. 376) one gains the impression that there were no Northmen left in the lands east of Mirkwood after the victory of Calimehtar over the Wainriders on the Dagorlad in the year 1899.
24 So these people were then called in Gondor: a mixed word of popular speech, from Westron balc ‘horrible’ and Sindarin hoth ‘horde’, applied to such peoples as the Orcs. [Author's note.] - See the entry hoth in the Appendix to The Silmarillion.
25 The letters R- ND -R surmounted by three stars, signifying arandur (king's servant), steward. [Author's note.]
26 He did not speak of the thought that he had also in mind: that the Ĕothĕod were, as he had learned, restless, finding their northern lands too narrow and infertile to support their numbers, which had much increased. [Author's note.]
27 His name was long remembered in the song of Rochon Methestel (Rider of the Last Hope) as Borondir Udalraph (Borondir the Stirrupless), for he rode back with the eohere at the right hand of Eorl, and was the first to cross the Limlight and cleave a path to the aid of Cirion. He fell at last on the Field of Celebrant defending his lord, to the great grief of Gondor and the Ĕothĕod, and was afterwards laid in tomb in the Hallows of Minas Tirith. [Author's note.]
28 Eorl`s horse. In Appendix A (II) to The Lord of the Rings it is told that Eorl`s father Lĕod, who was a tamer of wild horses, was thrown by Felarŏf when he dared to mount him, and so he met his death. Afterwards Eorl demanded of the horse that he surrender his freedom till his life's end in weregild for his father; and Felarŏf submitted, though he would allow no man but Eorl to mount him. He understood all that men said, and was as long-lived as they, as were his descendants, the mearas, ‘who would bear no one but the King of the Mark or his sons, until the time of Shadowfax’. Felarŏf is a word of the Anglo-Saxon poetic vocabulary, though not in fact recorded in the extant poetry: ‘very valiant, very strong’.
29 Between the inflow of the Limlight and the Undeeps. [Author's note.] - This seems certainly in contradiction to the first citation given in Appendix C to ‘The History of Galadriel and Celeborn’, p. 337, where ‘the North and South Undeeps’ are ‘the two westward bends' of the Anduin, into the northmost of which the Limlight flowed in.
30 In nine days they had covered more than five hundred miles in a direct line, probably more than six hundred as they rode. Though there were no great natural obstacles on the east side of Anduin, much of the land was now desolate, and roads or horse-paths running southward were lost or little used; only for short periods were they able to ride at speed, and they needed also to husband their own strength and their horses', since they expected battle as soon as they reached the Undeeps. [Author's note.]
Езда Эорла
Пока эотеод все еще жили в своем прежнем доме 18, они были хорошо известны Гондору как народ доброй веры/доверия, от которого они получали новости обо всем, что происходило в той области. Они были остатками Северян, кто были считаемы быть родичами в веках минувших дунэдайн, и в дни великих королей бывали их союзниками и жертвовали много своей крови народу Гондора. Это было, таким образом, великой заботой Гондору, когда эотеод передвинулись на дальний север во дни Эарнила II, предпоследнего из королей южного королевства 19.
Новая земля эотеод лежала севернее Мирквуда, между Туманными горами на западе и Лесной рекой на востоке. На юг она простиралась до слияния двух коротких рек, что они именовали Грейлин (Из указателя к "Неоконченным": "Второй элемент названия должен быть англо-саксонским "hlynn", "поток", буквальное значение которого было, возможно, "шумный". "Серый/седой шум") и Лангвелл (из того же указателя: "Исток Лангфлуда", т.е. Андуина, так его называли эотеод, смысл тот же: "Длинная река"). Грейлин стекал с Эред Митрин, Серых гор, но Лангвелл приходил с Туманных гор, и это имя он носил, потому что это был исток Андуина, который от его слияния с Грейлином они называли Лангфлуд 20.
Вестники все еще проходили между Гондором и эотеод после их ухода, но это было около четырехсот и пятидесяти наших миль между слиянием Грейлина и Лангвелла (где был их единственный укрепленный бург) и впадением Лимлайта в Андуин, по прямой линии, как птица может лететь, и много больше для тех, кто путешествует по земле; и подбным образом около восьмисот миль до Минас-Тирита.
Хроника Кириона и Эорла не сообщает ни о каких событиях прежде битвы на поле Келебранта; но из других источников они могут быть понимаемы быть такого сорта/рода.
Обширные земли к югу от Мирквуда, от Бурых земель до моря Рун, которые не предлагали никакого препятствия для захватчиков с востока, пока они не приходили к Андуину, были главным источником заботы и беспокойства правителям Гондора. Но в течение Бдительного Мира 21 форты вдоль Андуина, особенно на западном берегу Мелководий, были неукомплектованы и заброшены/пренебрегаемы 22. После этого времени Гондор был атакован равно орками из Мордора (который долго был неохраняем) и Корсарами Умбара и не имел ни людей, ни возможности для укомплектования линии Андуина к северу от Эмин-Муила.
Кирион стал Наместником Гондора в году 2489. Угроза с Севера была всегда в его уме, и он давал много мысли [много думал, по-русски говоря] способам, что могли быть замышлены против угрозы вторжения с той четверти [т.е стороны света], как сила Гондора уменьшалась. Он направил немного людей в старые форты, чтобы держать дозор за Мелководьями, и послал разведчиков в земли между Мирквудом и Дагорладом. Он был таким образом скоро осведомлен, что новости и опасные враги, приходящие с востока, были неуклонно стекающимися/движущимися толпой из-за моря Рун.
Они были убивающими или гонящими на север вверх по реке Бегущей и в Лес остатки Северян, друзей Гондора, что все еще жили к востоку от Мирквуда 23. Но он не мог сделать ничего, чтобы помочь им, и становилось более и более опасно собирать новости; слишком много из его разведчиков никогда не вернулись.
Это было, таким образом, вплоть до тех пор, пока зима года 2509 прошла, что Кирион стал осведомлен, что великое движение против Гондора было приготовляемо: дружины людей были собираемы вдоль всех южных окраин Мирквуда. Они были только грубо вооружены и не имели большого числа лошадей для верховой езды, используя лошадей главным образом для тягловой силы, коль скоро они имели много больших повозок, как имели Кибитники (которым они были, несомненно, родственны), что нападали на Гондор в последние дни королей. Но что они имели недостачей в военном снаряжении, они возмещали числом, насколько могло быть догадываемо.
В этой опасности мысли Кириона обратились наконец в отчаянии к эотеоду, и он решил послать вестников к ним. Но они должны были идти через Каленардхон и через Мелководья, и затем сквозь земли, уже наблюдаемые и патрулируемые Балкхот 24, прежде чем они могли достигнуть Долин Андуина. Это означало бы езду около четырехсот и пятидесяти миль до Мелководий и более чем пятьсот оттуда до эотеод, и от Мелководий они вынуждены были бы идти осторожно и по большей части ночью, пока они не миновали бы тень Дол-Гулдура. Кирион имел мало надежды, что кто-либо из них пройдет сквозь [все это]. Он призвал добровольцев и, выбрав шесть всадников великой смелости и выносливости, он выслал их парами с дневным интервалом между ними. Каждый нес весть, выученную наизусть, и также маленький камень, вырезанный печатью Наместников 25, что он должен был вручить повелителю эотеод лично, если он преуспеет в достижении той земли. Весть была адресована Эорлу, сыну Леода, ибо Кирион знал, что он наследовал своему отцу несколькими годами прежде, когда он был только юношей шестнадцати лет, и, хоть теперь не более пяти и двадцати лет, был восхваляем во всех таких вестях, какие достигали Гондора, как человек великой смелости и мудрым сверх пределов своих лет. Все же Кирион имел только слабую надежду, что даже если весть будет получена, она будет отвечена. Он не имел притязаний к эотеод сверх пределов их древней дружбы с Гондором, чтобы принести их из столь далекой дали с любой силой, что была бы полезна. Вести, что Балхот были уничтожающими последних их родичей на юге, если они не знали этого уже, могли придать вес его призыву, если эотеод сами не были угрожаемы какой-либо атакой. Кирион не сказал больше 26 и обустроил ту силу, что он имел, чтобы встретить бурю. Он собрал столь великую силу, как он мог, и, взяв командование ею сам, сделал готовой так быстро, как возможно, чтобы вести ее на север к Каленардхону. Халласа, своего сына, он оставил начальствовать в Минас-Тирите.
Первая пара вестников отправилась в десятый день месяца сулимэ; и в итоге это был один из них, единственный из всех шести, кто прошел к эотеод. Он был Борондир, великий наездник из семьи, что притязала на происхождение от предводителя Северян на службе королей древности 27. О других никакие вести не были когда-либо слышимы, исключая спутника Борондира. Он был убит стрелами в засаде, когда они проходили вблизи Дол-Гулдура, из которой Борондир спасся удачей и скоростью своего коня. Он был преследуем на север вплоть до полей Гладдена и часто подстерегаем людьми, что выходили из Леса и вынуждали его ехать далеко от прямого пути. Он пришел наконец к эотеод после пятнадцати дней, последние два без еды; и он был так истощен, что он едва мог говорить свою весть Эорлу.
Это был двадцать пятый день месяца сулимэ. Эорл держал совет сам с собой в молчании; но недолго. Вскоре он встал и сказал:
- Я приду. Если Мундбург падет, куда будем мы бежать от Тьмы?
Затем он взял Борондира за руку в знак своего обещания.
Эорл сразу же созвал свой совет старейшин и начал готовиться к великой езде. Но это заняло много дней, ибо дружина [нуждалась] быть собранной и собранной [в оригинале тавтологии нет, просто «собранной» и «собранной на военный сбор/смотр»], и мысль взятая для устройства народа и защиты земли. В то время эотеод были в мире и не имели страха войны: хоть это могло оказаться по иному, когда стало известно, что их повелитель уехал прочь на битву далеко на юге. Тем не менее, Эорл видел хорошо, что ничего меньше, чем его полная сила, не послужит, и он должен рискнуть всем или отступить и нарушить свое обещание.
Наконец вся дружина была собрана; и только немногие сотни были оставлены позади, чтобы поддерживать людей, неподходящих к такому отчаянному предприятию юностью или возрастом. Это был тогда шестой день месяца вирессэ. В тот день в молчании великий эохере выступил, оставляя страх позади и взяв с собой мало надежды; ибо они не знали, что лежит перед ними, на дороге ли или в ее конце. Говорится, что Эорл вывел около семи тысяч полностью вооруженных всадников и несколько сотен конных лучников. По его правую руку ехал Борондир, чтобы служить как проводник, насколько он мог, коль скоро он недавно проходил через эти земли. Но эта великая дружина не была угрожаема или нападаема в течении своего долгого путешествия вниз по Долинам Андуина. Такой народ доброго или злого сорта, как видел ее приближение, бежал с ее пути из страха ее мощи и великолепия. По мере того, как она двигалась на юг и проходила возде южного Мирквуда (ниже великой Восточной Бухты), который был теперь наводнен Балхот, все еще не было никакого знака людей, в миле или в разведывательных отрядах, чтобы преградить их дорогу или шпионить за их приходом. Отчасти это было благодаря событиям, неизвестным им, которые произошли с тех пор, как Борондир выступил; но другие силы/власти были также за работой. Ибо когда наконец дружина подступила близко к Дол-Гулдуру, Эорл повернул прочь на запад из страха темной тени и облака, что вытекало из него, и затем он продолжал ехать в пределах вида Андуина. Многие из всадников обращали свои взоры туда, наполовину в страхе и наполовину в надежде увидеть мельком издалека мерцание Двимордене, опасной земли, что в легендах их народа, было сказано, сияла как золото в весеннее время. Но теперь она казалась окутанной мерцающим туманом; и к их тревоге, туман прошел через реку и тек по земле перед ними.
Эорл не остановился.
- Продолжайте ехать! – приказал он. – Нет другого пути [чтобы] принять [его]. После столь долгой дороги будем ли мы удерживаемы от битвы речным туманом?
По мере того, как они приближались, они видели, что белый туман был гонящим обратно мраки Дол-Гулдура, и вскоре они прошли в него, едучи медленно поначалу и осторожно; но под его балдахином все вещи были освещены ясным и лишенным теней светом, в то время как слева и справа они были охраняемы как бы белыми стенами тайны.
- Повелительница Золотого Леса на нашей стороне, кажется, - сказал Борондир.
- Может быть, - сказал Эорл. – Но по меньшей мере я буду доверять мудрости Феларофа 28. Он не чует никакого зла. Его сердце приподнято и его усталость исцелена: он напряжен, чтобы ему отпустили поводья. Пусть будет так! Ибо никогда не имел я больше нужды в тайне и скорости.
Тогда Фелароф прыгнул вперед, и вся дружина позади следовала, как великий ветер, но в странной тишине, как если их копыта не стучали по земле. Так они продолжали ехать, столь же свежие и энергичные, как утром своего выступления, в течение того дня и следующего; но на рассвете третьего дня они поднялись от своего отдыха, и внезапно туман был рассеян, и они увидели, что они были далеко в открытых землях. Справа от них Андуин лежал близко, но они почти прошли его великую восточную петлю 29, и Мелководья были в виду. Это было утро пятнадцатого дня вирессэ, и они пришли туда со скоростью сверх пределом надежды 30.
Здесь текст заканчивается, с пометкой, что описание битвы на поле Келебранта последует. В Приложении A (II) к «Властелину Колец» есть краткое описание войны:
Великая дружина диких людей с северо-востока пронеслась через Рованион и сойдя из Бурых земель, пересекла Андуин на плотах. В то же самое время по случаю или замыслу орки (кто в то время перех их войной с гномами были в великой силе) сделали спуск с гор. Захватчики наводнили Каленардхон, и Кирион, Наместник Гондора, послал на север за помощью…
Когда Эорл и его Всадники пришли на поле Келебранта, северная армия Гондора была в опасности. Разбитая в Пустоши и отрезанная с юга, она была гонима через Лимлайт и была затем внезапно атакована орочьей дружиной, что теснила ее к Андуину. Вся надежда была потеряна, когда, нежданные, Всадники вышли с севера и разбивали тыл врага. Тогда удача битвы была переменена [на противоположную], и враг был гоним с резней через Лимлайт. Эорл вел своих людей в погоню, и столь велик был страх, что шел перед всадниками Севера, что захватчики Пустоши были также повергнуты в панику, и Всадники преследовали их через равнины Каленардхона.
Подобное, более краткое изложение дано в другом месте Приложения А (I, iv). Ни из какого ход битвы, пожалуй, не полностью ясен, но кажется определенным, что Всадники, пройдя через Мелководья, затем пересекли Лимлайт (см. примечание 29, стр. 406) и обрушились на тыл врага на поле Келебранта; и что «враг был гоним с резней через Лимлайт», означает, что Балкхот были гонимы назад на юг в Пустошь.
Примечания:
18. Их прежний дом: в Долинах Андуина между Карроком и полями Гладдена, см. стр. 375.
19. Причина северной миграции эотеод дана в Приложении A (II) к «Властелину колец»: «[Предки Эорла] любили больше всего равнины и наслаждались лошадьми и всеми проявлениями большой ловкости наездничества, но в те дни в средних долинах Андуина было много людей, и, сверх того, тень Дол-Гулдура удлинялась; когда, поэтому, они услышали о низвержении Короля-чародея [в 1975 году], они искали больше места на Севере и выгнали прочь остатки народа Ангмара на восточной стороны гор. Но во дни Леода, отца Эорла, они разрослись быть многочисленным народом и были снова несколько стесненными в земле своего дома». Предводитель переселения эотеод звали Фрумгар; и в Истории лет его [переселения] дата указана как 1977 г.
20. Эти реки, без названия, отмечены на карте к «Властелину колец». Грейлин там показан как имеющий две ветви притоков.
21. Бдительный мир длился с года 2063 по 2460 год, когда Саурон отсутствовал в Дол-Гулдуре.
23. Из более раннего отрывка в этом тексте (стр. 376) складывается впечатление, что никаких Северян не осталось в землях к востоку от Мирквуда после победы Калимехтара над Кибитниками на Дагорладе в 1899 году.
24. Так эти люди были тогда называемы в Гондоре: смешанное слово в общераспространенной речи, от вестрона «балк», «ужасный» и синдаринского «хот», «орда», применяемого к таким народам, как орки. [Примечание автора.] - См. запись «hoth» в Приложении к «Сильмариллиону».
25. Буквы Р-НД-Р, увенчанные тремя звездами, означающие «арандур» (слуга короля), наместника. [Примечание автора.]
26. Он не говорил о мысли, что он имел также в уме: что эотеод были, как он узнал, беспокойными, находя свои северные земли слишком тесными и неплодородными, чтобы поддерживать их численность, которая намного возросла. [Примечание автора.]
27. Его имя было долго помнимо в песне о Рохон Метестель (Всадник Последней Надежды) как Борондир Удалраф (Борондир Бесстременный), ибо он ехал назад с эохере по правую руку от Эорла и был первым, [кто] пересек Лимлайт и прорубил путь к помощи Кириону. Он пал наконец на поле Келебранта, защищая своего повелителя, к великому горю Гондора и эотеод, и был потом положен в гробницу в Почитаемых [местах] Минас-Тирита.
28. Лошадь Эорла. В Приложении А (II) к «Властелину колец» рассказывается, что отец Эорла Леод, кто был укротителем диких лошадей, был сброшен Феларофом, когда он осмелился сесть на него, и так он встретил свою смерть. После этого Эорл потребовал от коня, чтобы тот отказался от своей свободы до конца своей жизни в [качестве] вергельда за его [Эорла] отца; и Фелароф подчинился, хоть он не позволял никакому человеку, кроме Эорла, садиться на него. Он понимал все, что люди говорили, и был таким же долгоживущим, как они, как были его потомки, меарас, «кто не хотел носить никого, кроме короля Марки или его сыновей, до времени Скадуфакса». Фелароф - слово из англосаксонского поэтического словаря, хоть фактически не записанное в дошедшей до нас поэзии: «очень доблестный, очень сильный».
29. Между притоком Лимлайта и Мелководьями. [Примечание автора.] – Это кажется определенно в противоречии к первой цитате, данной в Приложении С к «Истории Галадриэли и Келеборн», стр. 337, где «Северное и Южное Мелководья» суть «два западных изгиба» Андуина, в самую северную из которых Лимлайт впадал.
30. В девять дней они покрыли более чем пятьсот миль по прямой линии, возможно, больше чем шестьсот, как они ехали. Хотя не было больших естественных препятствий на восточном берегу Андуина, много земли было теперь покинуто/в запустении, и дороги или конные тропы, идущие на юг, были потеряны или мало использовались; только на короткие периоды были они способны ехать верхом с [большой] скоростью, и они нуждались также, чтобы экономно расходовать свои собственные силы и [силы] своих лошадей, коль скоро они ожидали битвы, как только они достигнут Мелководий. [Примечание автора.]
