The ‘lore of the Stones' is now forgotten, and can only be partly recovered by conjecture and from things recorded about them. They were perfect spheres, appearing when at rest to be made of solid glass or crystal deep black in hue. At smallest they were about a foot in diameter, but some, certainly the Stones of Osgiliath and Amon Sŭl, were much larger and could not be lifted by one man. Originally they were placed in sites suitable to their sizes and intended uses, standing on low round tables of black marble in a central cup or depression, in which they could at need be revolved by hand. They were very heavy but perfectly smooth, and would suffer no damage if by accident or malice they were unseated and rolled off their tables. They were indeed unbreakable by any violence then controlled by men, though some believed that great heat, such as that of Orodruin, might shatter them, and surmised that this had been the fate of the Ithil-stone in the fall of Barad-dŭr.
Though without any external markings of any kind they had permanent poles, and were originally so placed in their sites that they stood ‘upright’: their diameters from pole to pole pointed to the earth's centre, but the permanent nether pole must then be at the bottom. The faces along the circumference in this position were the viewing faces, receiving the visions from the outside, but transmitting them to the eye of a ‘surveyor’ upon the far side. A surveyor, therefore, who wished to look west would place himself on the east side of the Stone, and if he wished to shift his vision northward must move to his left, southward. But the minor Stones, those of Orthanc, Ithil, and Anor, and probably Annŭminas, had also fixed orientation in their original situation, so that (for example) their west face would only look west and turned in other directions was blank. If a Stone became unseated or disturbed it could be re-set by observation, and it was then useful to revolve it. But when removed and cast down, as was the Orthanc-stone, it was not so easy to set right. So it was ‘by chance’ as Men call it (as Gandalf would have said) that Peregrin, fumbling with the Stone, must have set it on the ground more or less ‘upright’, and sitting westward of it have had the fixed east-looking face in the proper position. The major Stones were not so fixed: their circumference could be revolved and they could still ‘see’ in any direction.17
Alone the palantiri could only ‘see’: they did not transmit sound. Ungoverned by a directing mind they were wayward, and their ‘visions' were (apparently at least) haphazard. From a high place their westward face, for instance, would look to vast distance, its vision blurred and distorted to either side and above and below, and its foreground obscured by things behind receding in ever-diminishing clarity. Also, what they ‘saw’ was directed or hindered by chance, by darkness, or by ‘shrouding’ (see below). The vision of the palantiri was not ‘blinded’ or ‘occluded’ by physical obstacles, but only by darkness; so they could look through a mountain as they could look through a patch of dark or shadow, but see nothing within that did not receive some light. They could see through walls but see nothing within rooms, caves, or vaults unless some light fell on it; and they could not themselves provide or project light. It was possible to guard against their sight by the process called ‘shrouding’, by which certain things or areas would be seen in a Stone only as a shadow or a deep mist. How this was done (by those aware of the Stones and the possibility of being watched by them) is one of the lost mysteries of the palantiri.18
A viewer could by his will cause the vision of the Stone to concentrate on some point, on or near its direct line.19 The uncontrolled ‘visions' were small, especially in the minor Stones, though they were much larger to the eye of a beholder who placed himself at some distance from the surface of the palantir (about three feet at best). But controlled by the will of a skilled and strong surveyor, remoter things could be enlarged, brought as it were nearer and clearer, while their background was almost suppressed. Thus a man at a considerable distance might be seen as a tiny figure, half an inch high, difficult to pick out against a landscape or a concourse of other men; but concentration could enlarge and clarify the vision till he was seen in clear if reduced detail like a picture apparently a foot or more in height, and recognized if he was known to the surveyor. Great concentration might even enlarge some detail that interested the surveyor, so that it could be seen (for instance) if he had a ring on his hand.
But this ‘concentration’ was very tiring and might become exhausting. Consequently it was only undertaken when information was urgently desired, and chance (aided by other information maybe) enabled the surveyor to pick out items (significant for him and his immediate concern) from the welter of the Stone's visions. For example, Denethor sitting before the Anor-stone anxious about Rohan, and deciding whether or not at once to order the kindling of the beacons and the sending out of the ‘arrow’, might place himself in a direct line looking north-west by west through Rohan, passing close to Edoras and on towards the Fords of Isen. At that time there might be visible movements of men in that line. If so, he could concentrate on (say) a group, see them as Riders, and finally discover some figure known to him: Gandalf, for instance, riding with the reinforcements to Helm's Deep, and suddenly breaking away and racing northwards.20
The palantiri could not themselves survey men's minds, at unawares or unwilling; for the transference of thought depended on the wills of the user on either side, and thought (received as speech)21 was only transmittable by one Stone to another in accord.
17 A later, detached note denies that the palantiri were polarized or oriented, but gives no further detail.
18 The later note referred to in note 17 treats some of these aspects of the palantiri slightly differently; in particular the concept of ‘shrouding’ seems differently employed. This note, very hasty and somewhat obscure, reads in part: ‘They retained the images received, so that each contained within itself a multiplicity of images and scenes, some from a remote past. They could not “see” in the dark; that is, things that were in the dark were not recorded by them.
They themselves could be and usually were kept in the dark, because it was much easier then to see the scenes that they presented, and as the centuries passed to limit their “overcrowding”. How they were thus “shrouded” was kept secret and so is now unknown. They were not “blinded” by physical obstacles, as a wall, a hill, or a wood, so long as the distant objects were themselves in light. It was said, or guessed, by later commentators that the Stones were placed in their original sites in spherical cases that were locked to prevent their misuse by the unauthorized; but that this casing also performed the office of shrouding them and making them quiescent. The cases must therefore have been made of some metal or other substance not now known.’ Marginal jottings associated with this note are partly illegible, but so much can be made out, that the remoter the past the clearer the view, while for distant viewing there was a ‘proper distance’, varying with the Stones, at which distant objects were clearer. The greater palantiri could look much further than the lesser; for the lesser the ‘proper distance’ was of the order of five hundred miles, as between the Orthanc-stone and that of Anor. ‘Ithil was too near, but was largely used for [illegible words], not for personal contacts with Minas Anor.’
19 The orientation was not, of course, divided into separate ‘quarters' but continuous; so that its direct line of vision to a surveyor sitting south-east would be to the north-west, and so on. [Author's note.]
20 See The Two Towers III, 7.
21 In a detached note this aspect is more explicitly described: ‘Two persons, each using a Stone “in accord” with the other, could converse, but not by sound, which the Stones did not transmit. Looking one at the other they would exchange “thought” - not their full or true thought, or their intentions, but “silent speech”, the thoughts they wished to transmit (already formalized in linguistic form in their minds or actually spoken aloud), which would be received by their respondents and of course immediately transformed into “speech”, and only reportable as such.’
«Предание о камнях» теперь забыто и может только быть частью восстановлено путем предположений и из вещей, записанных о них. Они были идеальными сферами, показывающиеся, когда покоятся, сделанными из твердого стекла или горного хрусталя глубокого черного оттенка. Самое малое они были около фута в диаметре, но некоторые, определенно Камни Осгилиата и Амон-Сула были намного больше и не могли быть подняты одним человеком. Первоначально они были помещены в местах, пригодных для их размеров и подразумеваемых использований, стоящими на низких круглых столах черного мрамора в центральной чаше или углублении, в котором они могли при надобности быть вращаемы рукой. Они были очень тяжелыми, но идеально гладкими и не претерпели бы ни какого повреждения, если бы по случайности или злобе они были смещены и скатились со своих столов. Они были в самом деле неразрушимы какой-либо силой, тогда управляемой людьми, хоть некоторые верили, что великий жар, такой, как таковой Ородруина, мог [вдребезги] разбивать их, и предполагали, что это была судьба Итильского камня при падении Барад-Дура.
Хоть без каких-либо внешних отметок любого рода, они имели постоянные полюса и были изначально так расположены на своих местах, что они стояли «прямо»: их диаметры от полюса к полюсу указывали на центр Земли, но постоянный нижний полюс должен был тогда быть внизу. Поверхности вдоль окружности в этом положении были видящими поверхностями, получающими видения извне, но передающими их глазу «надзирателя» на дальней стороне. Надзиратель поэтому, кто желал смотреть на запад, должен помещаться на восточной стороне Камня, и если он желал сместить свое видение на север, должен был двигаться влево, на юг. Но меньшие Камни, таковые Ортханка, Итиля и Анора и, возможно, Аннуминаса, были также фиксированной ориентации в своих изначальных положениях, так что (например) их западная поверхность смотрела бы только на запад и, повернутая в других направлениях, была пуста. Если Камень становился смещенным или потревоженным, он мог быть переустановлен путем наблюдения, и было тогда полезно вращать его. Но когда перемещенным/удаленным и сброшенными, как был Ортханкский Камень, его было не так легко установить правильно. Так это было «случайно», как люди называют это (как Гэндальф бы сказал), что Перегрин, неумело обращаясь с Камнем, должно быть, установил его на земле более или менее «прямо» и, сидя к западу от него, имел зафиксированным глядящую на восток сторону в правильной позиции. Главные Камни были не столь фиксированными: их окружность могла быть вращаема, и они могли все еще «видеть» в любом направлении 17.
В одиночку палантиры могли только «видеть»: они не передавали звук. Не управляемые направляющим умом, они были своенравными, и их «видения» были (по крайней мере, очевидно) случайными. С высокого места их западная сторона, например, смотрела бы на огромное расстояние, ее видение [было бы] размыто и искажено по обеим сторонам и сверху, и снизу, и его передний план затемнен вещами позади, отступающими в постоянно уменьшающейся ясности. Также то, что они «видели», было направляемо или препятствуемо случайностью, темнотой или «окутыванием» (см. ниже). Видение палантиров было не «ослеплено» или «закупорено» физическими препятствиями, но только темнотой; так что они могли видеть сквозь гору, как могли видеть сквозь кусок темноты или тени, но не видеть ничего, что не получало некоторого света. Они могли видеть сквозь стены, но не видели ничего внутри комнат, пещер или склепов, если только некоторый свет не падал на них; и они не могли сами обеспечивать или отражать свет. Было возможно защититься против их взгляда путем процесса, называемого «окутыванием», которым определенные вещи или области могли быть видимы в Камень только как тень или глубокий туман. Как это было сделано (теми знающими о Камнях и о возможности быть наблюдаемыми ими) – это одна из утерянных загадок палантиров 18.
Зритель мог по своей воле заставить видение Камня сконцентрироваться на какой-то точке, на или близко его прямой линии19. Неконтролируемые «видения» были маленькими, особенно в малых Камнях, хоть они были много больше для глаза смотрящего, кто помещался на некотором расстоянии от поверхности палантира (около трех футов в лучшем случае). Но контролируемые волей искусного и сильного надзирателя, удаленные вещи могли быть увеличены, придвигаемые как бы ближе и яснее, в то время как фон их был почти подавлен. Таким образом человек на значительном расстоянии мог быть видим как крохотная фигура, полдюйма высотой, трудно различаемая против ландшафта или скопления других людей; но концентрация могла увеличить и прояснить видение, пока он не бывал видим в ясных, хоть и уменьшенных деталях, как картинка, по-видимому, фута или больше в высоту, и распознаваем, если он был известен надзирателю. Великая концентрация могла даже увеличить некоторые детали, что интересовали надзирателя, так что могло быть видимо (например), если он имел кольцо на руке.
Но эта «концентрация» была очень утомительной и могла стать изнуряющей. Следовательно, она была только предпринимаема, когда информация была неотложно желаема, и случай (помогаемый другой информацией, может быть) давал возможность надзирателю выбирать предметы (значимые для него и его непосредственной заботы) из неразберихи видений Камня. Например, Денетор, сидя перед Анорским Камнем, тревожась о Рохане и решая, сразу ли или нет приказать зажиганием маяков и высылание «стрелы», должен был поместиться на прямой линии, смотрящей на запад-северо-запад через Рохан, проходя близко Эдораса и далее по направлению к Бродам Изена. В это время могли быть видимы движения людей на этой линии. Если так, он [Денетор] мог сконцентрироваться на (скажем) группе, видя их как Всадников, и наконец обнаружить некоторые фигуры, известные ему: Гэндальфа, например, едущего с подкреплением к Хельмову Ущелью и внезапно отделяющегося и мчащегося на север 20.
Палантиры не могли сами наблюдать/обследовать умы людей, сами того не подозревая или не желая; ибо передача мысли зависела от воль пользователей на каждой стороне, и мысль (полученная как речь) 21 была только способна передаваться одним Камнем другому в соответствии.
17. Более поздняя, отдельная заметка отрицает, что палантиры были поляризованы или ориентированы, но не дает дальнейших деталей.
18. Более позднее примечание, упомянутое в примечании 17, трактует некоторые из этих аспектов палантиров слегка иначе; в частности, понятие «окутывания» кажется иначе применяемым. Это примечание, очень торопливое и несколько неясное, читается отчасти: «Они сохраняли изображения полученные, так что каждый содержал внутри себя множество изображение и сцен, некоторые из отдаленного прошлого. Они не могли «видеть» в темноте; то есть вещи, что были в темноте, не были записанными ими.
Они сами могли быть и обычно были хранимы в темноте, потому что было намного легче тогда видеть сцены, что они представляли, и по мере того, как века проходили, ограничивать их «перенаселенность». Как они были таким образом «окутаны», было хранимо в секрете и так теперь неизвестно. Они не были «ослеплены» физическими препятствиями, [такими] как стена, холм или лес, так долго, как удаленные объекты были сами на свету. Было сказано или догадываемо, более поздними комментаторами, что Камни были помещены на своих первоначальных местах в сферических футлярах, что были заперты, чтобы предотвратить их злоупотребление неуполномоченными; но что это помещение в футляр также представляло функцию окутывания их и делания их неактивными/покоящимися. Футляры должны поэтому быть сделанными из какого-то металла или другого вещества, неизвестного теперь». Заметки на полях, связанные с этим примечанием, частично нечитаемые, но сколь много может быть разобрано, что чем более удаленное прошлое, тем более ясный вид, в то время как для дальнего наблюдения имелось «надлежащее расстояние», варьирующееся с Камнями, на котором дальние объекты были более ясными. Более великие палантиры могли смотреть намного дальше, чем меньшие; для меньших «надлежащее расстояние» было порядка пятисот миль, как между Ортханкским Камнем и таковым Анора. «Итиль был слишком близко, но был в основном использован для [нечитаемые слова], не для личных контактов с Минас-Анором».
19. Ориентация не была, конечно, разделена на отдельные «четверти», но непрерывна; так, что ее прямая линия видения для надзирателя, сидящего на юго-востоке, была бы к северо-западу и так далее. [Примечание автора.]
20. См. «Две башни», III, 7.
21. В отдельном примечании этот аспект более подробно описан: «Две персоны, каждая использующая Камень «в согласии» с другим, могли беседовать, но не звуком, который Камни не передавали. Глядя один на другого, они могли обмениваться «мыслью» - не своей полной или истинной мыслью или своими намерениями, но «молчаливой речью», мыслями, которые они желали передать (уже оформленными в языковой форме в их умах или фактически произнесенными вслух), которые были бы получены их респондентами и, конечно, немедленно преобразованы в «речь», и только способными быть доложенными в таком виде».
Боже, какая муть! Пойду в Хранилище закину.
