А мне... мне много чего нравится, прям даже все сразу не перечислишь. Но если начать с Хоббита, то описание, как Бильбо в первый раз пришел в сокровищницу Горы, а там Смауг на злате спит. Вот тут я этот отрывок приводила:
https://ardgalen.ru/forum/index.php?topic=3.msg55423;topicseen#msg55423И там же в Хоббите, когда гномы в доме Беорна поют совершенно восхитительное "The wind was on the withered heath..." - по-моему, это вообще самый лучший стих Профессора - и далее когда Бильбо просыпается ночью.
They sat long at the table with their wooden drinking-bowls filled with mead. The dark night came on outside. The fires in the middle of the hall were built with fresh logs and the torches were put out, and still they sat in the light of the dancing flames with the pillars of the house standing tall behind them, and dark at the top like trees of the forest. Whether it was magic or not, it seemed to Bilbo that he heard a sound like wind in the branches stirring in the rafters, and the hoot of owls. Soon he began to nod with sleep and the voices seemed to grow far away, until he woke with a start.
The great door had creaked and slammed. Beorn was gone. The dwarves were sitting cross-legged on the floor round the fire, and presently they began to sing. Some of the verses were like this, but there were many more, and their singing went on for a long while.
[]
Yet in the night he woke: the fire had now sunk to a few embers; the dwarves and Gandalf were all asleep to judge by their breathing; a splash of white on the floor came from the high moon, which was peering down through the smoke-hole in the roof.
Они долго сидели за столом со своими деревянными чашами для питья, наполненными медом. Темная ночь росла снаружи. Огни в середине зала были подкреплены свежими бревнами, а факелы были погашены, и все еще они сидели в свете танцующих пламен, с колоннами дома, стоящими высоко позади них, и темными на верхушках, как деревья леса. Было ли это волшебство или нет, Бильбо казалось, что он слышал звук, как ветер в ветвях, шевелящихся в стропилах, и крик сов. Вскоре он начал сонно клевать носом, и голоса, казалось, затихали вдали, пока он не проснулся, вздрогнув.
Большая дверь скрипнула и захлопнулась. Беорн исчез. Гномы сидели, скрестив ноги, на полу вокруг огня, и теперь они начали петь. Некоторые из этих стихов были как эти, но их было гораздо больше, и их пение продолжалось долгое время.
[]
"Все же ночью он проснулся: огонь теперь погас до нескольких углей; гномы и Гэндальф спали, судя по их дыханию; пятно белого на полу пришло от высокой луны, которая смотрела сквозь отверстие для дыма в крыше.
И в ВК короткий эпизод похорон Боромира:
They rowed sadly along the shore, and turning into the swift-running channel they passed the green sward of Parth Galen. The steep sides of Tol Brandir were glowing: it was now mid-afternoon. As they went south the fume of Rauros rose and shimmered before them, a haze of gold. The rush and thunder of the falls shook the windless air.
Sorrowfully they cast loose the funeral boat: there Boromir lay, restful, peaceful, gliding upon the bosom of the flowing water. The stream took him while they held their own boat back with their paddles. He floated by them, and slowly his boat departed, waning to a dark spot against the golden light; and then suddenly it vanished. Rauros roared on unchanging. The River had taken Boromir son of Denethor, and he was not seen again in Minas Tirith, standing as he used to stand upon the White Tower in the morning. But in Gondor in after-days it long was said that the elven-boat rode the falls and the foaming pool, and bore him down through Osgiliath, and past the many mouths of Anduin, out into the Great Sea at night under the stars.
Они гребли печально вдоль берега и, повернув в быстро бегущее течение, они миновали зеленую лужайку Парт Галена. Крутые склоны Тол Брандира светились: теперь была середина дня. По мере того, как они двигались к югу, испарения Рауроса поднимались и мерцали перед ними, золотая дымка. Напор и грохот водопада сотрясали безветренный воздух.
Скорбно они отпустили похоронную лодку: там лежал Боромир, спокойный, мирный, скользя по шири текущей воды. Поток подхватил его, пока они удерживали их собственную лодку веслами. Он проплыл мимо них, и медленно его лодка отбыла, уменьшаясь до темного пятнышка против золотого света; и затем вдруг она исчезла. Раурос ревел неизменно. Река взяла Боромира, сына Денетора, и его не видели больше в Минас Тирите, стоящим, как он привык стоять на Белой Башне утром. Но в Гондоре в последующие дни долго говорилось, что эльфийская лодка проплыла водопад и пенящийся пруд и унесла его вниз, через Осгилиат, и мимо многих устий Андуина, прочь в Великое Море в ночь под звездами.
И "Плач по Боромиру", само собой.
И видения Туора в "Приходе Туора в Гондолин":
And thereupon Ulmo lifted up a mighty horn, and blew upon it a single great note, to which the roaring of the storm was but a windflaw upon a lake. And as he heard that note, and was encompassed by it, and filled with it, it seemed to Tuor that the coasts of Middle-earth vanished, and he surveyed all the waters of the world in a great vision: from the veins of the lands to the mouths of the rivers, and from the strands and estuaries out into the deep. The Great Sea he saw through its unquiet regions teeming with strange forms, even to its lightless depths, in which amid the everlasting darkness there echoed voices terrible to mortal ears. Its measureless plains he surveyed with the swift sight of the Valar, lying windless under the eye of Anar, or glittering under the horned Moon, or lifted in hills of wrath that broke upon the Shadowy Isles, until remote upon the edge of sight, and beyond the count of leagues, he glimpsed a mountain, rising beyond his mind's reach into a shining cloud, and at its feet a long surf glimmering. And even as he strained to hear the sound of those far waves, and to see clearer that distant light, the note ended, and he stood beneath the thunder of the storm, and lightning many-branched rent asunder the heavens above him. And Ulmo was gone, and the sea was in tumult, as the wild waves of Ossĕ rode against the walls of Nevrast.
И вслед за этим Ульмо поднял могучий рог и выдул из него единственную великую ноту, которой рев шторма был только порывом ветра на озере. И как он слышал эту ноту и был окружен ею и наполнен ею, показалось Туору, что берега Средиземья исчезли, и он обозрел все воды мира в великом видении: от жил земель до устий рек, и от побережий и эстуариев прочь в глубину. Великое Море он видел сквозь его неспокойные области, изобилующие странными формами, вплоть до его бессветных глубей, в которых среди вечнодлящейся тьмы эхом отдавались голоса, ужасные для смертных ушей. Его безмерные равнины он зрел быстрым взглядом валар, лежащие безветренными под глазом Анара или блестящими под рогатой луной, или поднимающимися в холмы гнева, что разбивались о Тенистые Острова, пока отдаленную, на краю зрения и сверх предела счета лиг, он не увидел мельком гору, поднимающуюся за пределами досягаемости его разума и сияющее облако, и у ее подножия длинный прибой мерцал. И именно когда он напрягся слышать звук тех дальних волн и видеть яснее тот далекий свет, нота закончилась, и он стоял под громом шторма, и молнии многоветвистые разрывали на части небеса над ним. И Ульмо ушел, и море было в смятении, когда дикие волны неслись против стен Невраста.
И плавание Ар-Фаразона:
Then Ar-Pharazôn hardened his heart, and he went aboard his mighty ship, Alcarondas, Castle of the Sea. Many-oared it was and many-masted, golden and sable; and upon it the throne of Ar-Pharazôn was set. Then he did on his panoply and his crown, and let raise his standard, and he gave the signal for the raising of the anchors; and in that hour the trumpets of Númenor outrang the thunder.
Thus the fleets of the Númenoreans moved against the menace of the West; and there was little wind, but they had many oars and many strong slaves to row beneath the lash. The sun went down, and there came a great silence. Darkness fell upon the land, and the sea was still, while the world waited for what should betide. Slowly the fleets passed out of the sight of the watchers in the havens, and their lights faded, and night took them; and in the morning they were gone. For a wind arose in the east and it wafted them away; and they broke the Ban of the Valar, and sailed into forbidden seas, going up with war against the Deathless, to wrest from them everlasting life within the Circles of the World.
Тогда Ар-Фаразон ожесточил свое сердце, и он взошел на борт своего могучего корабля, "Алькарондаса", "ЗАмка Моря". Многовесельный он был и многомачтовый, золотой и черный ["sable" - геральдический черный]; и на нем трон Ар-Фаразона был установлен. Затем он [Ар-Фаразон] надел свои доспехи и корону, и велел поднять свой штандарт, и он дал сигнал для поднятия якорей; и в тот час трубы Нуменора звенели громче, чем гром.
Так флоты нуменорцев двинулись против угрозы Запада; и был малый ветер, но они имели много весел и много сильных рабов, чтобы грести под плетью. Солнце зашло, и пришла великая тишина. Тьма пала на землю, и море было неподвижным, в то время как мир ждал [фатума], что должно случиться. Медленно флоты уходили из вида наблюдателей в гаванях, и их огни угасли, и ночь взяла их; и утром они были ушедшими. Ибо ветер поднялся с востока, и он унес их прочь; и они нарушили Запрет валар и плыли в запретные моря, поднимаясь с войной против Бессмертных, чтобы вырвать у них вечнодлящуюся жизнь в пределах Кругов Мира.
Фантастические же отрывки!!
И счас еще нацитирую.
