По мнению обчества, тут уместно прочесть "Битвы на Бродах Изена" из Неоконченных. Ну, битвы так битвы.
V
THE BATTLES OF THE FORDS OF ISEN
The chief obstacles to an easy conquest of Rohan by Saruman were Thĕodred and Ĕomer: they were vigorous men, devoted to the King, and high in his affections, as his only son and his sister-son; and they did all that they could to thwart the influence over him that Grima gained when the King's health began to fail. This occurred early in the year 3014, when Thĕoden was sixty-six; his malady may thus have been due to natural causes, though the Rohirrim commonly lived till near or beyond their eightieth year. But it may well have been induced or increased by subtle poisons, administered by Grima. In any case Thĕoden's sense of weakness and dependence on Grima was largely due to the cunning and skill of this evil counsellor's suggestions. It was his policy to bring his chief opponents into discredit with Thĕoden, and if possible to get rid of them. It proved impossible to set them at odds with one another: Thĕoden before his ‘sickness’ had been much loved by all his kin and people, and the loyalty of Thĕodred and Ĕomer remained steadfast, even in his apparent dotage. Ĕomer also was not an ambitious man, and his love and respect for Thĕodred (thirteen years older than he) was only second to his love of his foster-father.1 Grima therefore tried to play them one against the other in the mind of Thĕoden, representing Ĕomer as ever eager to increase his own authority and to act without consulting the King or his Heir. In this he had some success, which bore fruit when Saruman at last succeeded in achieving the death of Thĕodred.
It was clearly seen in Rohan, when the true accounts of the battles at the Fords were known, that Saruman had given special orders that Thĕodred should at all costs be slain. At the first battle all his fiercest warriors were engaged in reckless assaults upon Thĕodred and his guard, disregarding other events of the battle, which might otherwise have resulted in a much more damaging defeat for the Rohirrim. When Thĕodred was at last slain Saruman's commander (no doubt under orders) seemed satisfied for the time being, and Saruman made the mistake, fatal as it proved, of not immediately throwing in more forces and proceeding at once to a massive invasion of Westfold;2 though the valour of Grimbold and Elfhelm contributed to his delay. If the invasion of Westfold had begun five days earlier, there can be little doubt that the reinforcements from Edoras would never have come near Helm's Deep, but would have been surrounded and overwhelmed in the open plain; if indeed Edoras had not itself been attacked and captured before the arrival of Gandalf.3
It has been said that the valour of Grimbold and Elfhelm contributed to Saruman's delay, which proved disastrous for him. The above account perhaps underestimates its importance.
The Isen came down swiftly from its sources above Isengard, but in the flat land of the Gap it became slow until it turned west; then it flowed on through country falling by long slopes down into the low-lying coast-lands of furthest Gondor and the Enedwaith, and it became deep and rapid. Just above this westward bend were the Fords of Isen. There the river was broad and shallow, passing in two arms about a large eyot, over a stony shelf covered with stones and pebbles brought down from the north. Only here, south of Isengard, was it possible for large forces, especially those heavily armed or mounted, to cross the river. Saruman thus had this advantage: he could send his troops down either side of the Isen and attack the Fords, if they were held against him, from both sides. Any force of his west of Isen could if necessary retreat upon Isengard. On the other hand, Thĕodred might send men across the Fords, either in sufficient strength to engage Saruman's troops or to defend the western bridge-head; but if they were worsted, they would have no retreat except back over the Fords with the enemy at their heels, and possibly also awaiting them on the eastern bank. South and west along the Isen they had no way home,4 unless they were provisioned for a long journey into Western Gondor.
Saruman's attack was not unforeseen, but it came sooner than was expected. Thĕodred's scouts had warned him of a mustering of troops before the Gates of Isengard, mainly (as it seemed) on the west side of Isen. He therefore manned the approaches, east and west, to the Fords with sturdy men on foot from the levies of Westfold. Leaving three companies of Riders, together with horse-herds and spare mounts, on the east bank, he himself passed over with the main strength of his cavalry: eight companies and a company of archers, intending to overthrow Saruman's army before it was fully prepared.
But Saruman had not revealed his intentions nor the full strength of his forces. They were already on the march when Thĕodred set out. Some twenty miles north of the Fords he encountered their vanguard and scattered it with loss. But when he rode on to attack the main host the resistance stiffened. The enemy was in fact in positions prepared for the event, behind trenches manned by pikemen, and Thĕodred in the leading eored was brought to a stand and almost surrounded, for new forces hastening from Isengard were now outflanking him upon the west.
He was extricated by the onset of the companies coming up behind him; but as he looked eastward he was dismayed. It had been a dim and misty morning, but the mists were now rolling back through the Gap on a breeze from the west, and away east of the river he descried other forces now hasting towards the Fords, though their strength could not be guessed. He at once ordered a retreat. This the Riders, well trained in the manoeuvre, managed in good order and with little further loss; but the enemy was not shaken off or long outdistanced, for the retreat was often delayed, when the rearguard under Grimbold was obliged to turn at bay and drive back the most eager of their pursuers.
When Thĕodred gained the Fords the day was waning. He set Grimbold in command of the garrison of the west bank, stiffened with fifty dismounted Riders. The rest of his Riders and all the horses he at once sent across the river, save his own company: with these on foot he manned the eyot, to cover the retreat of Grimbold if he was driven back. This was barely done when disaster came. Saruman's eastern force came down with unexpected speed; it was much smaller than the western force, but more dangerous. In its van were some Dunlending horsemen and a great pack of the dreadful Orcish wolfriders, feared by horses.5 Behind them came two battalions of the fierce Uruks, heavily armed but trained to move at great speed for many miles. The horsemen and wolfriders fell on the horse-herds and picketed horses and slew or dispersed them. The garrison of the east bank, surprised by the sudden assault of the massed Uruks, was swept away, and the Riders that had just crossed from the west were caught still in disarray, and though they fought desperately they were driven from the Fords along the line of the Isen with the Uruks in pursuit.
As soon as the enemy had gained possession of the eastern end of the Fords there appeared a company of men or orc-men (evidently dispatched for the purpose), ferocious, mail-clad, and armed with axes. They hastened to the eyot and assailed it from both sides. At the same time Grimbold on the west bank was attacked by Saruman's forces on that side of the Isen. As he looked eastward, dismayed by the sounds of battle and the hideous orc-cries of victory, he saw the axe-men driving Thĕodred's men from the shores of the eyot towards the low knoll in its centre, and he heard Thĕodred's great voice crying To me, Eorlingas! At once Grimbold, taking a few men that stood near him, ran back to the eyot. So fierce was his onset from the rear of the attackers that Grimbold, a man of great strength and stature, clove his way through, till with two others he reached Thĕodred standing at bay on the knoll. Too late. As he came to his side Thĕodred fell, hewn down by a great orc-man. Grimbold slew him and stood over the body of Thĕodred, thinking him dead; and there he would himself soon have died, but for the coming of Elfhelm.
Elfhelm had been riding in haste along the horse-road from Edoras, leading four companies in answer to Thĕodred's summons; he was expecting battle, but not yet for some days. But near the junction of the horse-road with the road down from the Deeping 6 his outriders on the right flank reported that two wolfriders had been seen abroad on the fields. Sensing that things were amiss, he did not turn aside to Helm's Deep for the night as he had intended but rode with all speed towards the Fords. The horse-road turned north-west after its meeting with the Deeping-road, but again bent sharply west when level with the Fords, which it approached by a straight path of some two miles long. Elfhelm thus heard and saw nothing of the fighting between the retreating garrison and the Uruks south of the Fords. The sun had sunk and light was failing when he drew near the last bend in the road, and there encountered some horses running wild and a few fugitives who told him of the disaster. Though his men and horses were now weary he rode as fast as he could along the straight, and as he came in sight of the east bank he ordered his companies to charge.
It was the turn of the Isengarders to be surprised. They heard the thunder of hooves, and saw coming like black shadows against the darkening East a great host (as it seemed) with Elfhelm at its head, and beside him a white standard borne as a guide to those that followed. Few stood their ground. Most fled northwards, pursued by two of Elfhelm's companies. The others he dismounted to guard the east bank, but at once with the men of his own company rushed to the eyot. The axemen were now caught between the surviving defenders and the onslaught of Elfhelm, with both banks still held by the Rohirrim. They fought on, but before the end were slain to a man. Elfhelm himself, however, sprang up towards the knoll; and there he found Grimbold fighting two great axemen for possession of Thĕodred's body. One Elfhelm at once slew, and the other fell before Grimbold.
They stooped then to lift the body, and found that Thĕodred still breathed; but he lived only long enough to speak his last words: Let me lie here - to keep the Fords till Eomer comes! Night fell. A harsh horn sounded, and then all was silent. The attack on the west bank ceased, and the enemy there faded away into the dark. The Rohirrim held the Fords of Isen; but their losses were heavy, not least in horses; the King's son was dead, and they were leaderless, and did not know what might yet befall.
When after a cold and sleepless night the grey light returned there was no sign of the Isengarders, save those many that they left dead upon the field. Wolves were howling far off, waiting for the living men to depart. Many men scattered by the sudden assault of the Isengarders began to return, some still mounted, some leading horses recaptured. Later in the morning most of Thĕodred's Riders that had been driven south down the river by a battalion of black Uruks came back battle-worn but in good order. They had a like tale to tell. They came to a stand on a low hill and prepared to defend it. Though they had drawn off part of the attacking force of Isengard, retreat south unprovisioned was in the end hopeless. The Uruks had resisted any attempt to burst eastwards, and were driving them towards the now hostile country of the Dunlendish ‘west-march’. But as the Riders prepared to resist their assault, though it was now full night, a horn was sounded; and soon they discovered that the enemy had gone. They had too few horses to attempt any pursuit, or even to act as scouts, so far as that would have availed by night. After some time they began cautiously to advance north again, but met no opposition. They thought that the Uruks had gone back to reinforce their hold on the Fords, and expected there to meet in battle again, and they wondered much to find the Rohirrim in command. It was not till later that they discovered whither the Uruks had gone.
So ended the First Battle of the Fords of Isen. Of the Second Battle no such clear accounts were ever made, owing to the much greater events that immediately followed. Erkenbrand of Westfold assumed command of the West-mark when news of the fall of Thĕodred reached him in the Hornburg on the next day. He sent errand-riders to Edoras to announce this and to bear to Thĕoden his son's last words, adding his own prayer that Eomer should be sent at once with all help that could be spared.7 ‘Let the defence of Edoras be made here in the West,’ he said, ‘and not wait till it is itself besieged.’ But Grima used the curtness of this advice to further his policy of delay. It was not until his defeat by Gandalf that any action was taken. The reinforcements with Ĕomer and the King himself set out in the afternoon of March the 2nd, but that night the Second Battle of the Fords was fought and lost, and the invasion of Rohan began.
Erkenbrand did not at once himself proceed to the battlefield. All was in confusion. He did not know what forces he could muster in haste; nor could he yet estimate the losses that Thĕodred's troops had actually suffered. He judged rightly that invasion was imminent, but that Saruman would not dare to pass on eastward to attack Edoras while the fortress of the Hornburg was unreduced, if it was manned and well stored. With this business and the gathering of such men of Westfold as he could, he was occupied for three days. The command in the field he gave to Grimbold, until he could come himself; but he assumed no command over Elfhelm and his Riders, who belonged to the Muster of Edoras. The two commanders were, however, friends and both loyal and wise men, and there was no dissension between them; the ordering of their forces was a compromise between their differing opinions. Elfhelm held that the Fords were no longer important, but rather a snare to entrap men better placed elsewhere, since Saruman could clearly send forces down either side of the Isen as suited his purpose; and his immediate purpose would undoubtedly be to overrun Westfold and invest the Hornburg, before any effective help could come from Edoras. His army, or most of it, would therefore come down the east side of the Isen; for though by that way, over rougher ground without roads, their approach would be slower, they would not have to force the passage of the Fords. Elfhelm therefore advised that the Fords should be abandoned; all the available men on foot should be assembled on the east side, and placed in a position to hold up the advance of the enemy: a long line of rising ground running from west to east some few miles north of the Fords; but the cavalry should be withdrawn eastward to a point from which, when the advancing enemy was engaged with the defence, a charge with the greatest impact could be delivered on their flank and drive them into the river. ‘Let Isen be their snare and not ours!’
Grimbold on the other hand was not willing to abandon the Fords. This was in part due to the tradition of Westfold in which he and Erkenbrand had been bred; but was not without some reason. ‘We do not know,’ he said, ‘what force Saruman has still at his command. But if it is indeed his purpose to ravage Westfold and drive its defenders into Helm's Deep and there contain them, then it must be very great. He is unlikely to display it all at once. As soon as he guesses or discovers how we have disposed our defence, he will certainly send great strength at all speed down the road from Isengard, and crossing the undefended Fords come in our rear, if we are all gathered northwards.’
In the end Grimbold manned the western end of the Fords with the greater part of his foot-soldiers; there they were in a strong position in the earth-forts that guarded the approaches. He remained with the rest of his men, including what remained to him of Thĕodred's cavalry, on the east bank. The eyot he left bare.8 Elfhelm however withdrew his Riders and took up his position on the line where he had wished the main defence to stand; his purpose was to descry as soon as could be any attack coming down on the east of the river and to disperse it before it could reach the Fords.
All went ill, as most likely it would have done in any case: Saruman's strength was too great. He began his attack by day, and before noon of March the 2nd a strong force of his best fighters, coming down by the Road from Isengard, attacked the forts on the west of the Fords. This force was in fact only a small part of those that he had in hand, no more than he deemed sufficient to dispose of the weakened defence. But the garrison of the Fords, though greatly outnumbered, resisted stubbornly. At length, however, when both the forts were heavily engaged, a troop of Uruks forced the passage between them and began to cross the Fords. Grimbold, trusting in Elfhelm to hold off attack on the east side, came across with all the men he had left and flung them back — for a while. But the enemy commander then threw in a battalion that had not been committed, and broke the defences. Grimbold was obliged to withdraw across the Isen. It was then near sunset. He had suffered much loss, but had inflicted far heavier losses on the enemy (mostly Orcs), and he still held the east bank strongly. The enemy did not attempt to cross the Fords and fight their way up the steep slopes to dislodge him; not yet.
Elfhelm had been unable to take part in this action. In the dusk he withdrew his companies and retired towards Grimbold's camp, setting his men in groups at some distance from it to act as a screen against attack from north and east. From southwards they expected no evil, and hoped for succour. After the retreat across the Fords errand-riders had been dispatched at once to Erkenbrand and to Edoras telling of their plight. Fearing, indeed knowing, that greater evil would befall them ere long, unless help beyond hope reached them swiftly, the defenders prepared to do what they could to hold up Saruman's advance before they were overwhelmed.9 The greater part stood to arms, only a few at a time attempting to snatch such brief rest and sleep as they could. Grimbold and Elfhelm were sleepless, awaiting the dawn and dreading what it might bring.
They did not have to wait so long. It was not yet midnight when points of red light were seen coming from the north and already drawing near on the west of the river. It was the vanguard of the whole remaining forces of Saruman that he was now committing to battle for the conquest of Westfold.10 They came on at great speed, and suddenly all the host burst into flame, as it seemed. Hundreds of torches were kindled from those borne by the leaders of troops, and gathering into their stream the forces already manning the west bank they swept over the Fords like a river of fire with a great clamour of hate. A great company of bowmen might have made them rue the light of their torches, but Grimbold had only a handful of archers. He could not hold the east bank, and withdrew from it, forming a great shieldwall about his camp. Soon it was surrounded, and the attackers cast torches among them, and some they sent high over the heads of the shieldwall, hoping to kindle fires among the stores and terrify such horses as Grimbold still had. But the shieldwall held. Then, since the Orcs were of less avail in such fighting because of their stature, fierce companies of the Dunlendish hillmen were thrown against it. But for all their hatred the Dunlendings were still afraid of the Rohirrim if they met face to face, and they were also less skilled in warfare and less well armed.11 The shieldwall still held.
In vain Grimbold looked for help to come from Elfhelm. None came. At last then he determined to carry out if he could the plan that he had already made, if he should find himself in just such a desperate position. He had at length recognised the wisdom of Elfhelm, and understood that though his men might fight on till all were slain, and would if he ordered it, such valour would not help Erkenbrand: any man that could break out and escape southwards would be more useful, though he might seem inglorious.
The night had been overcast and dark, but now the waxing moon began to glimmer through drifting cloud. A wind was moving from the East: the forerunner of the great storm that when day came would pass over Rohan and burst over Helm's Deep the next night. Grimbold was aware suddenly that most of the torches had been extinguished and the fury of the assault had abated.12 He therefore at once mounted those riders for whom horses were available, not many more than half an ĕored, and placed them under the command of Dŭnhere.13 The shieldwall was opened on the east side and the Riders passed through, driving back their assailants on that side; then dividing and wheeling round they charged the enemy to the north and south of the camp. The sudden manoeuvre was for a space successful. The enemy was confused and dismayed; many thought at first that a large force of Riders had come from the east. Grimbold himself remained on foot with a rearguard of picked men, already chosen, and covered for the moment by these and the Riders under Dŭnhere the remainder retreated with what speed they could. But Saruman's commander soon perceived that the shieldwall was broken and the defenders in flight. Fortunately the moon was overtaken by cloud and all was dark again, and he was in haste. He did not allow his troops to press the pursuit of the fugitives far into the darkness, now that the Fords were captured. He gathered his force as best he could and made for the road southward. So it was that the greater part of Grimbold's men survived. They were scattered in the night, but, as he had ordered, they made their ways away from the Road, east of the great turn where it bent west towards the Isen. They were relieved but amazed to encounter no enemies, not knowing that a large army had already some hours before passed southward and that Isengard was now guarded by little but its own strength of wall and gate.14 It was for this reason that no help had come from Elfhelm. More than half of Saruman's force had actually been sent down east of Isen. They came on more slowly than the western division, for the land was rougher and without roads; and they bore no lights. But before them, swift and silent, went several troops of the dreaded wolfriders. Before Elfhelm had any warning of the approach of enemies on his side of the river the wolfriders were between him and Grimbold's camp; and they were also attempting to surround each of his small groups of Riders. It was dark and all his force was in disarray. He gathered all that he could into a close body of horsemen, but he was obliged to retreat eastward. He could not reach Grimbold, though he knew that he was in straits and had been about to come to his aid when attacked by the wolfriders. But he also guessed rightly that the wolfriders were only the forerunners of a force far too great for him to oppose that would make for the southward road. The night was wearing away; he could only await the dawn.
What followed is less clear, since only Gandalf had full knowledge of it. He received news of the disaster only in the late afternoon of March the 3rd.15 The King was then at a point not far east of the junction of the Road with the branch going to the Hornburg. From there it was about ninety miles in a direct line to Isengard; and Gandalf must have ridden there with the greatest speed that Shadowfax could command. He reached Isengard in the early darkness,16 and left again in no more than twenty minutes. Both on the outward journey, when his direct route would take him close to the Fords, and on his return south to find Erkenbrand, he must have met Grimbold and Elfhelm. They were convinced that he was acting for the King, not only by his appearance on Shadowfax, but also by his knowledge of the name of the errand-rider, Ceorl, and the message that he brought; and they took as orders the advice that he gave.17 Grimbold's men he sent southward to join Erkenbrand ...
NOTES
1 Ĕomer was the son of Thĕoden's sister Thĕodwyn, and of Ĕomund of Eastfold, chief Marshal of the Mark. Ĕomund was slain by Orcs in 3002, and Thĕodwyn died soon after; their children Eomer and Eowyn were then taken to live in King Thĕoden's house, together with Thĕodred, the King's only child. (The Lord of the Rings, Appendix A (II).)
2 The Ents are here left out of account, as they were by all save Gandalf. But unless Gandalf could have brought about the rising of the Ents several days earlier (as from the narrative was plainly not possible), it would not have saved Rohan. The Ents might have destroyed Isengard, and even captured Saruman (if after victory he had not himself followed his army). The Ents and Huorns, with the aid of such Riders of the East-mark as had not yet been engaged, might have destroyed the forces of Saruman in Rohan, but the Mark would have been in ruins, and leaderless. Even if the Red Arrow had found any one with authority to receive it, the call from Gondor would not have been heeded - or at most a few companies of weary men would have reached Minas Tirith, too late except to perish with it. [Author's note.] - For the Red Arrow see The Return of the King V 3, where it was brought to Thĕoden by an errand-rider from Gondor as a token of the need of Minas Tirith.
3 The first battle of the Fords of Isen, in which Thĕodred was slain, was fought on the 25th of February; Gandalf reached Edoras seven days later, on the 2nd of March. (The Lord of the Rings., Appendix B, year 3019.) See note 7.
4 Beyond the Gap the land between Isen and Adorn was nominally part of the realm of Rohan; but though Folcwine had reclaimed it, driving out the Dunlendings that had occupied it, the people that remained were largely of mixed blood, and their loyalty to Edoras was weak: the slaying of their lord, Freca, by King Helm was still remembered. Indeed at this time they were more disposed to side with Saruman, and many of their warriors had joined Saruman's forces. In any case there was no way into their land from the west except for bold swimmers. [Author's note.] - The region between Isen and Adorn was declared to be a part of the realm of Eorl at the time of the Oath of Cirion and Eorl: see p. 395.
In the year 2754 Helm Hammerhand, King of the Mark, slew with his fist his arrogant vassal Freca, lord of lands on either side of the Adorn; see The Lord of the Rings, Appendix A (II).
5 They were very swift and skilled in avoiding ordered men in close array, being used mostly to destroy isolated groups or to hunt down fugitives; but at need they would pass with reckless ferocity through any gaps in companies of horsemen, slashing at the bellies of the horses. [Author's note.]
6 The Deeping: this is so written and is clearly correct, since it occurs again later. My father noted elsewhere that the Deeping-coomb (and Deeping-stream) should be so spelt, rather than Deeping Coomb, ‘since Deeping is not a verbal ending but one indicating relationship: the coomb or deep valley belonging to the Deep (Helm's Deep) to which it led up’. (Notes on Nomenclature to assist translators, published in A Tolkien Compass, edited by Jared Lobdell, 1975, page 181.)
7 The messages did not reach Edoras until about noon on February the 27th. Gandalf came there early in the morning of March the 2nd (February had thirty days!): it was thus, as Grima said, not then fully five days since news of Thĕodred's death had reached the King. [Author's note.] - The reference is to The Two Towers III 6.
8 It is told that he set up on stakes all about the eyot the heads of the axemen that had been slain there, but above the hasty mound of Thĕodred in the middle was set his banner. ‘That will be defence enough,’ he said. [Author's note.]
9 This, it is said, was Grimbold's resolve. Elfhelm would not desert him, but had he himself been in command, he would have abandoned the Fords under cover of night and withdrawn southwards to meet Erkenbrand and swell the forces still available for the defence of the Deeping-coomb and the Hornburg. [Author's note.]
10 This was the great host that Meriadoc saw leaving Isengard, as he related afterwards to Aragorn, Legolas and Gimli (The Two Towers III 9): ‘I saw the enemy go: endless lines of marching Orcs; and troops of them mounted on great wolves. And there were battalions of Men, too. Many of them carried torches, and in the flare I could see their faces. . .. They took an hour to pass out of the gates. Some went off down the highway to the Fords, and some turned away and went eastward. A bridge has been built down there, about a mile away, where the river runs in a very deep channel.’
11 They were without body-armour, having only among them a few hauberks gained by theft or in loot. The Rohirrim had the advantage in being supplied by the metal-workers of Gondor. In Isengard as yet only the heavy and clumsy mail of the Orcs was made, by them for their own uses. [Author's note.]
12 It seems that Grimbold's valiant defence had not been altogether unavailing. It had been unexpected, and Saruman's commander was late: he had been delayed for some hours, whereas it was intended that he should sweep over the Fords, scatter the weak defences, and without waiting to pursue them hasten to the road and proceed then south to join in the assault on the Deeping. He was now in doubt. He awaited, maybe, some signal from the other army that had been sent down the east side of the Isen. [Author's note.]
13 A valiant captain, nephew of Erkenbrand. By courage and skill in arms he survived the disaster of the Fords, but fell in the Battle of the Pelennor, to the great grief of Westfold. [Author's note.] - Dŭnhere was Lord of Harrowdale (The Return of the King V 3).
14 This sentence is not very clear, but in view of what follows it seems to refer to that part of the great army out of Isengard that came down the east side of the Isen.
15 The news was brought by the Rider named Ceorl, who returning from the Fords fell in with Gandalf, Thĕoden and Ĕomer as they rode west with reinforcements from Edoras: The Two Towers III 7.
16 As the narrative suggests, Gandalf must already have made contact with Treebeard, and knew that the patience of the Ents was at an end; and he had also read the meaning of Legolas’ words (The Two Towers III 7, at the beginning of the chapter): Isengard was veiled in an impenetrable shadow, the Ents had already surrounded it. [Author's note.]
17 When Gandalf came with Thĕoden and Ĕomer to the Fords of Isen after the Battle of the Hornburg he explained to them: ‘Some men I sent with Grimbold of Westfold to join Erkenbrand. Some I set to make this burial. They have now followed your marshal, Elfhelm. I sent him with many Riders to Edoras.’ (The Two Towers III 8.) The present text ends in the middle of the next sentence.
V
БИТВЫ НА БРОДАХ ИЗЕНА
Главными препятствиями к легкому завоеванию Рохана Саруманом были Теодред и Эомер: они были энергичными людьми, преданными королю, и высоко в его привязанностях, как его единственный сын и сын его сестры; и они делали все, что могли, чтобы препятствовать влиянию на него, что Грима приобрел, когда здоровье короля начало ухудшаться. Это случилось рано в году 3014, когда Теодену было шестьдесят шесть; его болезнь могла, таким образом, быть обязанной естественным причинам, хоть рохиррим обычно жили до близко или за пределы своих восьмидесяти лет. Но она могла вполне быть вызвана или увеличена тонкими ядами, даваемыми Гримой. В любом случае теоденово чувство слабости и зависимости от Гримы было в большой степени обязано коварству и умению внушений этого злого советника. Это была его политика привести его главных оппонентов в недоверие с Теоденом и, если возможно, избавиться от них. Оказалось невозможным направить их к разногласиям одного с другим: Теоден прежде своей «болезни» был много любим всеми своими родичами и народом, и верность Теодреда и Эомера оставалась непоколебимой, даже в его очевидном слабоумии. Эомер был также не амбициозным человеком, и его любовь и уважение к Теодреду (тринадцатью годами старше, чем он) были только вторыми после его любви к его приемному отцу 1. Грима поэтому пытался играть ими один против другого в уме Теодена, представляя Эомера как постоянно жаждущего увеличить свой собственный авторитет и действовать без консультаций с королем или наследником. В этом он имел некоторый успех, который принес плоды, когда Саруман наконец преуспел в достижении смерти Теодреда.
Это было ясно видимо в Рохане, когда истинные отчеты о битвах у Бродов были известны, что Саруман отдал особые приказы, что Теодред должен быть любой ценой убит. В первой битве все его свирепейшие воины вступили в бой в безрассудных нападениях на Теодреда и его стражу, пренебрегая другими событиями битвы, которые могли в другом случае привести к гораздо более вредному поражению для рохиррим. Когда Теодред был наконец убит, саруманов командир (несомненно, по приказу) казался удовлетворен на какое-то время, и Саруман сделал ошибку, фатальную, как оказалось, не бросив немедленно больше сил и не приступив сразу к массовому вторжению в Вестфолд 2; хоть доблесть Гримбольда и Эльфхельма способствовала его промедлению. Если бы вторжение в Вестфолд началось пятью днями ранее, может быть мало сомнений, что подкрепления из Эдораса никогда не пришли бы близко к Хельмову Ущелью, но были бы окружены и разгромлены на открытой равнине; если бы, в самом деле, Эдорас сам не был бы атакован и взят прежде прибытия Гэндальфа 3.
Бывало сказано, что доблесть Гримбольда и Эльфхельма способствовала промедлению Сарумана, которое оказалось катастрофическим для него. Сообщение выше, возможно, недооценивает ее важность.
Изен спускался быстро от своих истоков над Изенгардом, но на плоской земле Врат он становился медленным, пока он не поворачивал к западу; затем он продолжал течь через страну, спускающуюся долгими склонами вниз, в низко лежащие прибрежные земли самого дальнего Гондора и Энедвайта, и он становился глубоким и быстрым. Прямо над этим западным сгибом были Броды Изена. Там река была широкой и мелкой, проходя двумя рукавами вокруг большого островка [здесь употреблен редкий вариант слова «ait», которое означает маленький островок на реке, обычно длинный и узкий, намытый течением], по каменистому уступу, покрытому камнями и галькой, принесенными с севера. Только здесь, к югу от Изенгарда, было возможным для больших сил, особенно тяжеловооруженных или конных, пересечь реку. Саруман, таким образом, имел это преимущество: он мог посылать свои войска вниз по обоим берегам Изена и атаковать Броды, если они были удерживаемы против него, с обеих сторон. Любая его сила к западу от Изена могла, если необходимо, отступить к Изенгарду. С другой стороны, Теодред мог посылать людей через Броды, либо в достаточной силе, чтобы вступать в бой с отрядами Сарумана, либо защищать западный плацдарм; но если они были бы разбиты, они не имели бы отступления, исключая назад через Броды с врагами по пятам и, возможно, также ожидающими их на восточном берегу. К югу и западу вдоль Изена они не имели пути домой 4, если только они не были обеспечены провизией для долгого путешествия в Западный Гондор.
Нападение Сарумана не было непредвиденным, но оно пришло скорее, чем было ожидаемо. Разведчики Теодреда предупреждали его о сборе отрядов перед Воротами Изенгарда, главным образом (как казалось) на западном берегу Изена. Он поэтому укомплектовал подступы, восточный и западный, к Бродам крепкими пешими людьми из ополчения Вестфолда. Оставив три отряда Всадников, вместе с табунами и запасными скакунами, на восточном берегу, он сам переправился с главной силой своей кавалерии: восемью отрядами и отрядом лучников, намереваясь разгромить армию Сарумана, прежде чем она будет полностью готова.
Но Саруман не раскрыл своих ни намерений, ни полной силы своих сил. Они были уже на марше, когда Теодред выступил. Примерно двадцатью милями севернее Бродов он столкнулся с их авангардом и рассеял его с потерями. Но когда он продолжил ехать, чтобы атаковать главную дружину, сопротивление усилилось. Враг был фактически на позициях, приготовленных для события, позади траншей, укомплектованных пикинерами, и Теодред в ведущем эореде был остановлен и почти окружен, ибо новые силы, спешащие из Изенгарда, были теперь обходящими его с фланга на западе.
Он был высвобожден натиском отрядов, подходящими сзади него; но как он глядел на восток, он был встревожен. Было тусклое и туманное утро, но туманы были теперь катящимися обратно через Врата под ветром с запада, и на расстоянии восточнее реки он разглядел другие силы, теперь спешащие в направлении к Бродам, хоть их сила не могла быть догадываема. Он сразу приказал отступление. Это Всадники, хорошо обученные маневру, выполнили в добром порядке и с малой дальнейшей потерей; но враг не был стряхнут или надолго обогнан, ибо отступление было часто промедлено, когда арьергард под [командованием] Гримбольда был вынужден из последних сил защищаться и отбрасывать назад самых жаждущих из их преследователей.
Когда Теодред достиг Бродов, день был убывающим. Он поставил Гримбольда на командование гарнизоном западного берега, подкрепленным пятьюдесятью спешившимися Всадниками. Остаток своих Всадников и всех лошадей он сразу отправил через реку, исключая свой собственный отряд: этими пешком он укомплектовал островок, чтобы прикрыть отступление Гримбольда, если он будет отброшен. Это было едва сделано, когда катастрофа пришла. Восточная сила Сарумана спустилась с неожиданной скоростью; она была намного меньше, чем западная сила, но более опасная. В ее авангарде были сколько-то дунлендингских всадников и великая свора ужасных орочьих волчьих всадников, которых лошади боялись 5. Позади них шли два батальона свирепых уруков, тяжело вооруженных, но тренированных двигаться с великой скоростью много миль. Всадники и волчьи всадники набросились на табуны и охраняемых лошадей и убивали или рассеивали их. Гарнизон восточного берега, застигнутый внезапным нападением стянутых уруков, был сметен прочь, и Всадники, что только что переправились с запада, были пойманы все еще в беспорядке, и хоть они сражались отчаянно, он были гонимы от Бродов вдоль линии Изена с уруками в преследовании.
Как только враг овладел восточным концом Бродов, там появился отряд людей или орколюдей (очевидно, посланных для этой цели), свирепых, одетых в кольчуги и вооруженных топорами. Они поспешили к островку и атаковали его с обеих сторон. В то же самое время Гримбольд на западном берегу был атакован силами Сарумана на той стороне Изена. Как он смотрел на восток, встревоженный звуками битвы и отвратительными орочьими победными криками, он увидел людей с топорами [«топорщиков», да, но это совсем не по-русски], гонящих людей Теодреда с берегов островка по направлению к низкому холмику в его центре, и он услышал великий голос Теодреда, кричащий «Ко мне, Эорлинги!» Сразу Гримбольд, взяв немногих людей, что стояли вблизи него, побежал назад к островку. Так яростен был его натиск на арьергард атакующих, что Гримбольд, человек великой силы и роста, прорубил свой путь сквозь [них], пока с двумя другими он не достиг Теодреда, из последних сил защищающегося на холмике. Слишком поздно. Как он [Гримбольд] пришел рядом с ним [Теодредом], Теодред упал, срубленный великим оркочеловеком. Гримбольд убил его и стоял над телом Теодреда, думая его мертвым; и там он сам вскоре бы погиб, если бы не приход Эльфхельма.
Эльфхельм был едущим в спешке по конной дороге из Эдораса, ведя четыре отряда в ответа на призывы Теодреда; он был ожидающим битву, но еще не [раньше, чем] несколько дней. Но вблизи скрещения конной дороги с дорогой вниз из Ущельной 6 его едущие впереди всадники по правому флангу доложили, что два волчьих всадника были видены снаружи в полях. Чувствуя, что вещи были неладны, но не повернул в сторону к Хельмову Ущелью на ночь, как он намеревался, но поскакал со всей скоростью к Бродам. Конная дорога поворачивала на северо-запад после своей встречи с Ущельной дорогой, но снова изгибалась резко на запад, когда поравнялась с Бродами, к которым она приближалась прямым путем примерно двух миль длиной. Эльфхельм, таким образом, не слышал и не видел ничего из сражения между отступающим гарнизоном и уруками к югу от Бродов. Солнце село, и свет был тускнеющим, когда он приблизился к последнему изгибу дороги и там неожиданно встретил несколько лошадей без присмотра и немногих беглецов, кто рассказал ему о катастрофе. Хоть его люди и лошади были теперь уставшими, он поехал так быстро, как мог, по прямому [участку дороги], и, как он пришел в видимость восточного берега, он приказал своим отрядам атаковать.
Это был черед изенгардцев быть застанными врасплох. Они услышали гром копыт и увидели приближающуюся, как черные тени против [т.е. на фоне] темнеющего востока, великую дружину (как казалось) с Эльфхельмом во главе, и рядом с ним белый штандарт, несомый как путеводный знак тем, кто следовал. Немногие устояли на своих позициях. Большинство бежало на север, преследуемые двумя отрядами Эльфхельма. Остальных он спешил, чтобы охранять восточный берег, но сразу с людьми своего собственного отряда бросился к островку. Люди с топорами были теперь пойманы между выжившими защитниками и натиском Эльфхельма, с обоими берегами все еще удерживаемыми рохиррим. Они продолжали сражаться, но прежде конца были убиты все до одного. Эльфхельм сам, однако, подскочил к холмику; и там он нашел Гримбольда сражающимся с двумя великими людьми с топорами за обладание телом Теодреда. Одного Эльфхельм сразу убил, и другой пал перед Гримбольдом.
Они наклонились затем, чтобы поднять тело, и нашли, что Теодред все еще дышит; но он жил только долго достаточно, чтобы сказать свои последние слова: «Позволь мне лежать здесь – хранить Броды, пока Эомер не придет!» Наступила ночь. Грубый/резкий рог прозвучал, и затем все было тихо. Атака на западный берег прекратилась, и враг там растворился прочь в темноте. Рохиррим держали Броды Изена; но их потери были тяжелы, не в последнюю очередь в лошадях; сын короля был мертв, и они были лишенными лидера и не знали, что может еще случиться.
Когда после холодной и бессонной ночи серый свет вернулся, не было никакого знака изенгардцев, исключая тех многих, что они оставили мертвыми на поле. Волки были завывающими вдалеке, ожидая живых людей уйти. Многие люди, рассеянные внезапной атакой изенгардцев, начали возвращаться, некоторые все еще верхом, некоторые ведя лошадей вновь пойманных. Позже утром большинство Всадников Теодреда, что были прогнаны на юг вниз по реке батальоном черных уруков, пришли обратно потрепанные битвой, но в добром порядке. Они имели похожий рассказ, чтобы рассказать. Они пришли к стоянке [«stand» в данном случае – это остановка для защиты или сопротивления] на низком холме и приготовились защищать ее. Хоть они отвели часть атакующих сил Изенгарда, отступление на юг без припасов было в итоге безнадежным. Уруки противостояли любой попытке прорваться на восток и были гонящими их в направлении теперь враждебной страны дунлендингского «западного рубежа». Но как Всадники приготовились противостоять их нападению, хоть теперь была полная ночь, рог прозвучал; и вскоре они обнаружили, что враг ушел. Они имели слишком мало лошадей, чтобы попытаться [осуществить] какое-либо преследование или даже действовать как разведчики, насколько это было бы полезно ночью. Спустя какое-то время они начали осторожно продвигаться на север снова, но не встретили никакого противодействия. Они думали, что уруки ушли обратно, чтобы подкрепить их оплот на Бродах, и ожидали там, чтобы встретить в битве снова, и они много удивлялись найти рохиррим под полным контролем [в смысле, ожидали встретить орков, а тут рохиррим дееспособные]. Это было только позже, что они открыли, куда уруки ушли.
Так кончилась Первая битва у Бродов Изена. О Второй битве никаких таких ясных отчетов не было когда-либо сделано, благодаря более великим событиям, что непосредственно последовали [за ней]. Эркенбранд Вестфолдский принял командование Западной маркой, когда новости о падении Теодреда достигли его в Хорнбурге на следующий день. Он послал всадников с поручением в Эдорас, чтобы объявить это и нести Теодену последние слова его сына, добавив свою собственную мольбу, что Эомер должен быть послан сразу со всей помощью, что могла быть выделена 7. «Пусть защита Эдораса будет создана здесь на западе, - сказал он, - и не ждать, пока он сам будет осажден». Но Грима использовал краткость этого совета, чтобы содействовать своей политике промедления. Это не было вплоть до его поражения Гэндальфом, что какое-либо действие было принято. Подкрепление с Эомером и самим королем выступило после полудня 2 марта, но той ночью Вторая битва была сражаема и проиграна, и вторжение в Рохан началось.
Эркенбранд не сразу сам отправился на поле боя. Все было в смятении. Он не знал, какие силы он мог собрать в спешке; равно не мог он еще оценить потери, что войска Теодреда фактически понесли. Он судил правильно, что вторжение было неминуемым, но что Саруман не дерзнул бы пройти на восток, чтобы атаковать Эдорас, в то время как крепость Хорнбург была не принуждена к капитуляции, если она была укомплектована и хорошо снабжена. Этим делом и собиранием тех людей Вестфолда, как он мог, он был занят три дня. Командование в поле он дал Гримбольду, пока он не мог прийти сам; но он не мог брать на себя никакого командования над Эльфхельмом и его Всадниками, кт принадлежали к Военному Сбору Эдораса. Два командующих были, однако, друзьями и равно верными и мудрыми людьми, и между ними не было разногласий; порядок расположения их сил был компромиссом между их разными мнениями. Эльфхельм считал, что Броды не были больше важны, но скорее [были] ловушкой, чтобы ловить/запутывать людей, лучше расположенных в другом месте, коль скоро Саруман мог определенно посылать силы вниз по каждой стороне Изена, как соответствовало его цели; и его непосредственной целью, несомненно, было бы захватить Вестфолд и осадить Хорнбург, прежде чем какая-либо эффективная помощь могла прийти из Эдораса. Его армия или большинство ее должна была поэтому спуститься по восточной стороне Изена; ибо хоть тем путем, через более пересеченную местность без дорог, их приближение будет медленнее, они не должны будут форсировать проход Бродов. Эльфхельм поэтому советовал, что Броды должны быть оставлены; все имеющиеся пешие люди должны быть собраны на восточной стороне и размещены в позиции, чтобы задерживать продвижение врага: длинная линия повышающейся земли с запада на восток несколькими немногими милями к северу от Бродов; но кавалерия должна быть отведена восточнее к точке, от которой, когда приближающийся враг будет занят боем с обороной, атака с величайшим ударом могла быть нанесена на их фланг и загнать их в реку. «Пусть Изен будет их ловушкой, а не нашей!»
Гримбольд, с другой стороны, был нежелающим оставлять Броды. Это было частью обязано традиции Вестфолда, в которой он и Эркенбранд были выращены; но это было не без причины. «Мы не знаем, - сказал он, - какую силу Саруман имеет все еще под своим командованием. Но если это действительно его цель разорить Вестфолд и загнать его защитников в Хельмово Ущелье и там сдержать их, тогда она [сила] должна быть очень велика. Непохоже, что он покажет ее всю сразу. Как только он догадается или обнаружит, как мы расположили нашу оборону, он определенно пошлет великую силу со всей скоростью вниз по дороге из Изенгарда и, пересекши незащищенные Броды, придет в наш тыл, если мы все соберемся на севере».
В конце концов Гримбольд укомплектовал западный конец Бродов большей частью своих пеших солдат; там они были на сильной позиции в земляных фортах, что охраняли подходы. Он остался с остатком своих людей, включая что осталось ему от конницы Теодреда, на восточной стороне. Островок он оставил голым 8. Эльфхельм, однако, отвел своих Всадников и занял свою позицию на линии, где он хотел главной обороне стоять; его цель была разглядеть так быстро, как можно было любую атаку, спускающуюся на восток от реки, и рассеять ее, прежде чем она могла достичь Бродов.
Все пошло неблагоприятно, как, скорее всего, оно было бы сделано в любом случае: сила Сарумана была слишком велика. Он начал свою атаку днем, и прежде полудня 2 марта сильная сила его лучших бойцов, спустившись дорогой из Изенгарда, атаковала форты на западе Бродов. Эта сила была фактически только малой частью тех, которые он имел в руке, не более, чем он полагал достаточной, чтобы избавиться от ослабленной обороны. Но гарнизон Бродов, хоть значительно превосходимый численностью, сопротивлялся упрямо. Наконец, однако, когда оба форта были сильно заняты битвой, отряд уруков взломал проход между ними и начал переправляться через Броды. Гримбольд, веря в Эльфхельма, [что тот] задержит атаку на восточном берегу, пришел поперек со всеми людьми, что он оставил, и отбросил их назад – на какое-то время. Но вражеский командующий затем бросил в [бой] батальон, что не был [еще] введен в дело, и разрушил обороны. Гримбольд был вынужден отступить через Изен. Это было тогда вблизи заката. Он [Гримбольд] понес большие потери, но причинил намного более тяжелые потери врагу (по большей части оркам), и он все еще держал восточный берег крепко. Враг не пытался пересечь Броды и с боем вести свой путь вверх по крутым склонам, чтобы выбить его; еще нет.
Эльфхельм был не способен принять участие в этом действии. В сумерках он отвел свои отряды [хотя в военном смысле «company» - это рота, но оно здесь как-то не очень уместно] и отступил в направлении лагеря Гримбольда, поместив своих людей группами на некотором расстоянии от него, чтобы действовать как прикрытие против нападения с севера и востока. С южного направления они не ожидали зла и надеялись на подмогу. После отступления через Броды посыльные всадники были отправлены сразу Эркенбранду и в Эдорас, рассказывающие об их бедственном положении. Боясь, действительно зная, что более великое зло случится с ними невдолге, если только помощь сверх пределов надежды не достигнет их быстро, защитники приготовились делать, что они могли, чтобы задержать приближение Сарумана, прежде чем они будут разгромлены 9. Бо́льшая часть стояла к оружию [в смысле, с оружием в руках], только немногие временами пытаясь урвать такой краткий отдых и сон, какой могли. Гримбольд и Эльфхельм были бессонными, ожидая рассвета и страшась того, что он может принести.
Им не пришлось ждать так долго. Была еще не полночь, когда точки красного света были видимы приходящими с севера и уже приближающимися к западу от реки. Это был авангард всех оставшихся си Сарумана, что он теперь ввел в битву для завоевания Вестфолда 10. Они наступали с великой скоростью, и внезапно вся дружина вспыхнула пламенем, как казалось. Сотни факелов были зажжены от тех, несомых предводителями войск, и собрав в свой поток силы, уже комплектовавшие западный берег, они пронеслись через Броды, как река огня, с великим криком ненависти. Великий отряд [рота] лучников могла бы заставить их раскаиваться в свете их факелов, но Гримбольд имел только горстку лучников. Он не мог держать восточный берег и отступил от него, образуя великую стену щитов вокруг своего лагеря. Вскоре тот был окружен, и нападающие бросали факелы среди них, и некоторые они посылали высоко вверх над головами щитовой стены, надеясь зажечь пожары среди запасов/складов и напугать тех лошадей, что Гримбольд все еще имел. Но стена щитов держалась. Тогда, коль скоро орки были меньшей пользы в такой борьбе из-за своего роста, свирепые отряды дунлендингских жителей холмов были брошены против нее [стены щитов]. Но при всей своей ненависти дунлендинги были все еще боящимися рохиррим, если они встречались лицом к лицу, и они были также менее искусны в военном деле и менее хорошо вооружены 11. Стена щитов все еще держалась.
Тщетно Гримбольд ожидал помощи, чтобы пришла от Эльфхельма. Никто не пришел. Наконец тогда он решил осуществить, если он сможет, план, что он уже создал, если бы он оказался в столь отчаянном положении. Он наконец осознал мудрость Эльфхельма и понял, что хоть его люди могли продолжать сражаться, пока все не будут убиты, и стали бы, если бы он приказал это, такая доблесть не помогла бы Эркенбранду: любой человек, что мог вырваться и бежать на юг, был бы более полезен, хоть он мог показаться бесславным.
Ночь была пасмурной и темной, но теперь растущая луна начала мерцать сквозь плывущие облака. Ветер был дующим с востока: предвестник великой бури, что, когда день придет, пройдет над Роханом и разразится над Хельмовым Ущельем следующей ночью. Гримбольд был сознающим внезапно, что большинство факелов было погашено, и ярость атаки утихла 12. Он поэтому сразу усадил верхом тех всадников, для кого лошади были доступны, немногим больше, чем половина эореда, и поместил их под командование Дунхере 13. Стена щитов была открыта с восточной стороны, и Всадники прошли сквозь [нее], гоня назад своих нападавших с той стороны; затем, разделившись и развернувшись кругом, они атаковали врага к северу и югу от лагеря. Внезапный маневр был на мгновение успешным. Враг был растерян и встревожен; многие думали поначалу, что большая сила Всадников пришла с востока. Гримбольд сам остался пешим с арьергардом отборных людей, уже выбранных, и прикрытые на данный момент ими и Всадниками под [командованием] Дунхере, оставшиеся отступали с той скоростью, какой могли. Но командующий Сарумана вскоре понял, что стена щитов была сломана и защитники в бегстве. К счастью, луна была настигнута облаком, и все было темно снова, и он был в спешке. Он не позволил своим войскам следовать преследованию беглецов далеко в темноту теперь, когда Броды были захвачены. Он собрал свои силы так хорошо, как мог, и направился дорогой на юг. Так это было, что бо́льшая часть людей Гримбольда выжила. Они были рассеяны ночью, но, как он приказал, они проложили свои пути прочь от Дороги, восточнее великого поворота. где она изгибалась на запад в направлении Изена. Они были рады, но изумлены не встретить никакого врага, не зная, что большая армия уже несколькими часами прежде прошла на юг, и что Изенгард был теперь охраняем немногими, кроме его собственной силы стены и ворот 14. Это было по этой причине, что никакая помощь не пришла от Эльфхельма. Более чем половина сил Сарумана была фактически выслана вниз к востоку от Изена. Они наступали более медленно, чем западная дивизия, ибо земля была более неровной и без дорог; и они не несли света. Но перед ними, быстрые и бесшумные, шли несколько отрядов ужасающих волчьих всадников. Прежде чем Эльфхельм имел какое-либо предупреждение о приближении врага на его стороне реки, волчьи всадники были между ним и лагерем Гримбольда, и они были также пытающимися окружить каждую из его маленьких групп Всадников. Было темно, и все его силы были в беспорядке. Он собрал всех, что мог, в тесную массу всадников, но он был вынужден отступать в направлении востока. Он не мог достичь Гримбольда, хоть он знал, что тот был в затруднительном положении, и собирался прийти ему на помощь, когда [был] атакован волчьими всадниками. Но он также догадывался правильно, что волчьи всадники были только предвестниками силы, намного слишком великой для него, чтобы противостоять [ей], что направлялась по южной дороге. Ночь была медленно тянущейся, он мог только ждать рассвета.
То, что последовало, менее ясно, коль скоро только Гэндальф имел полное знание об этом. Он получил новости о катастрофе только в конце дня 3 марта 15. Король был тогда в точке недалеко к востоку от соединения с Дорогой ветви, идущей к Хорнбургу. Оттуда было около девяноста миль по прямой линии до Изенгарда; и Гэндальф, должно быть, ехал туда с величайшей скоростью, что Скадуфакс мог распоряжаться. Он достиг Изенгарда в ранней темноте 16 и ушел снова не более чем через двадцать минут. Равно в путешествии наружу, когда его прямой маршрут должен был вести его близко к Бродам, и в его возвращении на юг, чтобы найти Эркенбранда, он должен был встретить Гримбольда и Эльфхельма. Они были убеждены, что он был действующим для короля, не только его появлением на Скадуфаксе, но также его знанием имени посыльного всадника, Кеорла, и вести, что тот принес; и они приняли как приказы совет, что он дал 17. Людей Гримбольда он послал на юг, чтобы присоединиться к Эркенбранду.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Эомер был сыном сестры Теодена Теодвин и Эомунда Истфолдского, главного Маршала Марки. Эомунд был убит орками в 3002 году, и Теодвин умерла вскоре после; их дети Эомер и Эовин были тогда взяты жить в доме короля Теодена, вместе с Теодредом, единственным ребенком короля. («Властелин колец», Приложение A (II).)
2. Энты здесь оставлены вне расчета, как они были [оставлены] всеми, исключая Гэндальфа. Но если бы Гэндальф не смог вызвать подъем энтов несколькими днями ранее (как из повествования было определенно невозможно), это не спасло бы Рохан. Энты могли разрушить Изенгард и даже взять в плен Сарумана (если бы после победы он сам не последовал бы за своей армией). Энты и хуорны, с помощью таких Всадников восточной Марки, что еще не были участвовавшими в бою, могли уничтожить силы Сарумана в Рохане, но Марка была бы в руинах и лишенной лидера. Даже если Красная Стрела нашла бы кого-либо с полномочием принять ее, зову из Гондора не было бы уделено внимания – или, самое большее, немногие отряды усталых людей достигли бы Минас-Тирита, слишком поздно, исключая погибнуть с ним. [Примечание автора.] - О Красной Стреле см. «Возвращение короля V 3», где она была принесена Теодену посыльным всадником из Гондора как знак нужды Минас-Тирита.
3. Первая битва у Бродов Изена, в которой Теодред был убит, была сражаема 25 февраля; Гэндальф достиг Эдораса семью днями позже, 2 марта («Властелин колец», Приложение В, 3019 год). См. прим. 7.
4. За пределами Врат земля между Изеном и Адорном была номинально частью королевства Рохана; ибо хоть Фолквинэ вновь притязал на нее, выгнав вон дунлендингов, что оккупировали ее, народ, что оставался, был в основном смешанной крови, и их верность Эдорасу была слабой: убийство их лорда Фреки королем Хельмом было все еще помнимо. В самом деле, в то время они были более расположены принять сторону Сарумана, и многие из их воинов вступили в силы Сарумана. В любом случае с запада в их землю не было пути, исключая для храбрых пловцов. [Примечание автора.] – Область между Изеном и Адорном была объявлена быть частью королевства Эорла во время Клятвы Кириона и Эорла: см. с. 395.
В году 2754 Хельм Молоторукий убил кулаком своего самонадеянного/нахального вассала Фреку, лорда земель по обоим берегам Адорна; см. «Властелин колец», Приложение A (II).
5. Они были очень быстрыми и умелыми в избегании организованных людей в тесном строю, будучи используемыми по большей части, чтобы уничтожать изолированные группы или выслеживания беглецов; но при нужде они проходили с безрассудной яростью сквозь любые бреши в отрядах всадников, рубя животы лошадей. [Примечание автора.]
6. «Ущельная» [The Deeping]: так написано и явно правильно, коль скоро оно встречается снова позже. Мой отец отмечал в другом месте, что Ущельная долина (и Ущельный поток) должна быть читаема так [в оригинале через дефис], скорее чем [в оригинале то же, но без дефиса], «коль скоро «Ущельная» - это не глагольное окончание, но таковое, указывающее на отношение: долина или глубокая долина [в оригинале слово, пришедшее из валлийского, а потом его же значение на английском], принадлежащие к Ущелью (Хельмову Ущелью), к которому она вела». (Заметки к «Номенклатуре в помощь переводчикам», опубликованные в «Компасе Толкина» под редакцией Джареда Лобделла, 1975, стр. 181.)
7. Вести не достигли Эдораса до около полудня 27 февраля. Гэндальф пришел туда рано утром 2 марта (Февраль имел тридцать дней!): было, таким образом, как Грима сказал, тогда не полных пять дней с [того времени, как] вести о смерти Теодреда достигли короля. [Примечание автора.] – Отсылка к «Две башни, III, 6».
8. Сказано, что он установил на кольях вокруг всего островка головы вооруженных топорами воинов, что были убиты там, но над поспешным курганом Теодреда в середине было установлено его знамя. «Это будет защитой достаточно», - сказал он. [Примечание автора.]
9. Это, говорится, было решением Гримбольда. Эльфхельм не покинул бы его, но был бы он сам командующим, он оставил бы Броды под покровом ночи и отступил бы на юг, чтобы встретить Эркенбранда и нарастить силы все еще доступные для защиты Ущельной долины и Хорнбурга. [Примечание автора.]
10. Это была великая дружина, что Мериадок видел покидающей Изенгард, как он рассказывал потом Арагорну, Леголасу и Гимли («Две башни», III 9): «Я видел врага идущим: бесконечные ряды марширующих орков; и отряды их верхом на великих волках. И там были батальоны людей тоже. Многие из них несли факелы, и в [свете] вспышек я мог видеть их лица. … У них заняло час, чтобы выйти из ворот. Некоторые отправились вниз по главной дороге к Бродам, и некоторые повернули прочь и пошли на восток. Мост был построен ниже здесь, примерно в миле, где река бежит в очень глубоком канале/русле».
11. Они были без доспехов, имея только среди них немного кольчуг, добытых воровством или в грабеже. Рохиррим имели преимущество в бытии снабжаемыми работниками по металлу Гондора. В Изенгарде пока только тяжелые и неуклюжие кольчуги орков были создаваемы, ими для их собственных нужд. [Примечание автора.]
12. Кажется, что доблестная защита Гримбольда не бывала совершенно бесполезной. Она было неожиданна, и командир Сарумана опоздал: он был замедлен на несколько часов, тогда как было подразумеваемо, что он должен пронестись через Броды, рассеять слабые обороны и без ожидания преследования их спешить к дороге и продолжать затем на юг, чтобы присоединиться к атаке на Ущельную. Он был теперь в сомнении. Он ожидал, может быть, какого-то сигнала от другой армии, что была послана вниз по восточной стороне Изена. [Примечание автора].
13. Доблестный предводитель, племянник Эркенбранда. Мужеством и умением в оружиях он выжил в катастрофе Бродов, но пал в битве на Пеленноре, к великому горю Вестфолда. [Примечание автора.] – Дунхере был лордом Харроудейла («Возвращение короля», V, 3).
14. Это предложение не очень ясно, но ввиду того, что следует, оно кажется относящимся к той части великой армии [вышедшей] из Изенгарда, что спускалась по восточной стороне Изена.
15. Новости были принесены Всадником по имени Кеорл, кто, возвращаясь от Бродов, случайно столкнулся с Гэндальфом, Теоденом и Эомером, как они ехали на запад с подкреплением из Эдораса: «Две башни», III, 7.
16. Как повествование предполагает, Гэндальф должен был уже создать контакт с Древнем и знать, что терпение энтов было на исходе; и он также прочел значение слов Леголаса («Две башни» III, 7, в начале главы): Изенгард был окутан непроницаемой тенью, энты уже окружили его. [Примечание автора.]
17. Когда Гэндальф пришел с Теоденом и Эомером к Бродам Изена после битвы в Хорнбурге, он объяснил им: «Некоторых людей я послал с Гримбольдом Вестфолдским, чтобы присоединиться к Эркенбранду. Некоторых я поставил сделать это захоронение. Они теперь последовали за вашим маршалом Эльфхельмом. Я послал его со многими Всадниками в Эдорас». («Две башни», III 8.) Настоящий текст заканчивается в середине следующего предложения.
Дальше прилагаются для Приложения, одно из которых я уже выкладывала - про Изенгард, и как там плохие местные поубивали хороших гондорцев, блюдущих чистоту крови. Эти приложения я чуть попозже присовокуплю, надо, чтобы башка проветрилась.
