***
- Хорошо, что хотя бы ты оказался свободен, - говорил Элронд. – Я приглашал всех вас – и в конце концов едва не уехал на прогулку в одиночестве.
- Неотложные дела, - отозвался Маглор. – Столько нового – голова кругом! Но я даже рад, что все оказались заняты. И нам наконец-то можно поговорить друг с другом. А мы так долго не виделись!
- Если так, - негромко ответил Элронд, - то, может быть, это и лучше, что мы только вдвоем?
Лошади неспешным шагом поднимались по пологому склону. Березы роняли золотисто-желтые листья. Тяжелые гроздья рябины весело и ярко краснели среди ветвей. Широкая, удобная тропа вилась вверх, туда, где березняк сменялся великолепным сосновым бором.
- Да, - согласился Маглор, - это лучше. – Он с улыбкой взглянул на бывшего воспитанника. – Так расскажи мне, как вы тут живете. Я ведь толком почти ничего не знаю.
- Нет-нет! - запротестовал Элронд. – Про нашу жизнь тебе расскажет любой. Лучше рассказывай ты. Я ведь тоже почти ничего не знаю. Даже о том, как вам удалось выйти из Мандоса.
Улыбка сошла с лица Маглора.
- Понимаю, что тебе это любопытно, но не уверен, что тебе это понравится.
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду способ. – Маглор невесело усмехнулся. – Конечно, если смотреть со стороны, если дело не касается тебя и тех, кто тебе близок, то звучит это очень просто: как туда, так и оттуда.
Элронд недоуменно нахмурился. Звучало и в самом деле предельно просто, и вроде бы места для сомнений не оставалось, но все-таки казалось, он что-то понял не так.
- То есть?
Маглор коротко вздохнул.
- Ну, как обычно попадают в Мандос?
Элронд ответил долгим взглядом.
- Вот именно, - кивнул Маглор. - Конечно, не обязательно прямо точь-в-точь, и если кто-то погиб в воде, ему вовсе не нужно снова топиться, да там и негде.
- Погоди, но ведь в Мандос душа прилетает без тела, верно?
- Это трудно объяснить… Конечно, прежнее тело остается здесь. Но в Мандосе не совсем бесплотные призраки – вместо тела там нечто одновременно и зыбкое, и осязаемое. В таком душа и разум не могли бы существовать снаружи, я думаю. Оно не так чувствительно к боли, у него нет крови, но убить его можно точно так же, как обычное тело.
- И вы… - Элронд не хотел этих подробностей, но за него как будто говорил кто-то другой, – сами?..
- Нет. Своими руками это трудновато, даже когда знаешь, что тело ненастоящее.
Элронд понял его.
- Вы все-таки отчаянные, если решились на такое.
- Там особо не из чего выбирать. Но, - Маглор повел рукой, - у тебя в Имладрисе так красиво, что давай я лучше расскажу что-нибудь повеселее. А если ты хочешь послушать о Мандосе, то об этом мы будем говорить как-нибудь темным вечером в темной комнате при единственной зажженной свече.
- И ты будешь рассказывать мне страшную-страшную сказку.
- Приблизительно так.
Они оба заулыбались. Лесная тропа сузилась перед очередным ручьем, и разговор прервался – перекрикиваться, следуя друг за другом, было неудобно.
- Повеселее, - напомнил Элронд уже на другом берегу.
- С удовольствием. Тем более, что до сих пор нам еще особо некому было это рассказывать. Правда, началось это все равно в Мандосе. Когда мы очертя голову ринулись исполнять наш безумный план…
- А кто его придумал? – прервал Элронд.
- Амрод с Амрасом, - отвечал Маглор как само собой разумеющееся. – Кому, кроме них, могло взбрести такое. Так вот, когда мы… всё это проделывали, мы понятия не имели, что нас ждет впереди. Мы не знали, где окажемся и окажемся ли где-нибудь вообще, будем ли все вместе или нас раскидает порознь неизвестно куда – короче говоря, не знали ничего. Вдобавок я был первопроходцем. Теперь представь – ничего не зная и порядком взвинченный, я вдруг обнаруживаю себя посреди яркого дня… - Маглор помедлил для пущего впечатления, - на рыночной площади в Альквалондэ! Все замирают. Делается тишина. Никто ничего не понимает, и я тоже еще понимаю с трудом, и тут… - Маглор помедлил снова, - рядом со мной возникает Келегорм. Который тоже ничего не понимает, но на всякий случай уже готов драться. А потом все остальные по очереди. После явления Куруфина тишина и остолбенение закончились. Кажется, - давясь смехом, выговаривал Маглор, - с площади с криком побежала даже пойманная рыба! И когда появился Маэдрос, кругом снова была тишина.
- А дальше? – спросил Элронд, когда сам смог произнести слово без хохота.
- Дальше пришлось действовать. И побыстрее, пока все не опомнились. Ясно было, что о нашем появлении валар узнают очень скоро и что в Валиноре нам все равно не спрятаться. Оставалось только одно – мы побежали к причалам, а там прыгнули в первый попавшийся рыбацкий кораблик. И постарались отойти от берега как можно быстрее и как можно дальше, чтобы скрыться из виду. Кое-как мы с этим справились и наконец-то начали думать. Обидно, - теперь в голосе Маглора была печаль, - что так стремительно все произошло. Мы не успели ни с кем повидаться, даже с мамой увидеться не смогли. Стало понятно, что назад возвращаться бессмысленно, и выход опять был только один – вперед, во Внешние Земли.
- Но мир ведь стал другим, - сказал Элронд. – Теперь он круглый.
- Мы знали. Но надеялись, что если для эльфов есть Прямой путь в Валинор, то, может быть, он есть и оттуда. Хотя к берегу мы все же возвращались. Мы проболтались в море до вечера, вспоминая, как управлять кораблем, а потом кружным путем подошли и причалили к какой-то деревушке. Неловко признаваться, но нам пришлось тихонько похитить одежду, кое-какую утварь и немного еды. Принцы дома Феанора, ворующие еду… хорошо, что ночь скрыла этот позор. Но куда было деваться, у нас ведь ничего не было, мы вывалились в мир в первозданном виде. Все же делать так нехорошо, - тут же назидательно заметил Маглор, - и когда мы немного обживемся, мы отправим туда с кем-нибудь возмещение. А потом мы снова двинулись в открытое море, на свой страх и риск, и выяснилось, что Прямой путь действительно есть. Кажется, он даже короче, чем когда-то был настоящий. Но если рассказывать подробности, выйдет долгая отдельная история. Я расскажу ее тебе в другой раз.
- Сколько раз я слышал от тебя эти слова! Ты всегда намекал в общем, а подробности обещал потом.
- Но я же всегда выполнял обещание.
- Но все-таки позволь спросить еще. А почему вас только семеро?
- Мы не рассказывали особо о нашей идее. В Мандосе действительно невозможно общаться ни с кем, кроме самых близких. Но идею мы не унесли с собой и, может быть, кто-то еще воспользуется ею. Хоть это и трудно. Келебримбор так и не решился. Его можно понять – мы все умирали очень быстро. С Келебримбором было иначе.
- Да, - сказал Элронд глухим голосом. – Я знаю. Это было ужасно.
Некоторое время они ехали молча. Тропа разделилась, Элронд выбрал ту, что уводила вдоль склона влево. Немного времени спустя они остановились на уступе. Здесь склон отвесно спускался в небольшое ущелье, по дну которого бежал короткий приток Бруинена. Вода срывалась с невысокой кромки и с шумом падала в круглое озерцо – природную каменную чашу – и, переполнив ее, неслась дальше меж валунов тугими упругими струями.
- А ваш отец, лорд Феанор? – спросил Элронд. – Я никогда его не видел, но не поверю, чтобы он испугался.
- А это самое удивительное, - ответил Маглор. – Его нет в Мандосе.
- Как это нет?! А где же он?
- Неизвестно. Мы так его и не нашли. Мы спрашивали, кого могли, из тех, кто попал в Мандос раньше нас, но и они никогда не встречали его. Может быть, его душа неприкаянной бродит в мире или же… Не знаю. У нас нет ответа на эту загадку.
- В самом деле удивительно…
- А сейчас я уже устал говорить, так что расскажи все-таки о себе ты. – Они вернулись к развилке и ехали по другой тропе, теперь среди сосен. – Хотя бы самое важное. Когда мы расставались, ты был по меркам эльдар еще зеленым юнцом, а теперь, - Маглор посмотрел на Элронда, словно заново оценивая, - взрослый и даже древний. Наверное, даже древнее меня – хоть ты и родился много позже, мои века в Мандосе вряд ли можно считать настоящей жизнью.
Элронд улыбнулся.
- Значит, все-таки можно вырасти и стать старше своего воспитателя. А ты объяснял мне, что это невозможно.
- Ну… - отвечал Маглор уклончиво, - как посмотреть…
- Все же, - сказал Элронд уже серьезнее, - прежде чем я начну говорить о себе, есть еще один предмет, который меня беспокоит. Кольцо – что там с ним?
- Да… - Маглор помедлил, - ничего особенного. С ним ничего не случилось, оно у Куруфина, и он днями и ночами над ним корпит. Ты и сам мог бы его спросить.
- Мне удобнее обращаться к тебе. Тебя я хорошо знаю, а Куруфина не знаю вовсе. Ты правда уверен, что все в порядке?
- Надеюсь, ты не думаешь, что я тебе лгу.
- Но ты можешь ошибаться. Мне кажется, Куруфин и… и все вы относитесь к Кольцу слишком легко. А оно действительно опасно. Может быть, не искать беды большей, чем уже есть, и вернуть Кольцо полурослику?
- Это только кажется – я имею в виду, наше беспечное отношение к Кольцу. Просто мы давно уже отучились заламывать руки напоказ и, наоборот, привыкли делать вид, что чепуха, преодолеем. Знаю, что это прозвучит очень напыщенно, но по-другому было нельзя. Тебе не о чем беспокоиться. Саурон пока еще не собирает войска, чтобы идти сюда. Пусть Куруфин поработает. Если есть возможность решения, не стоит ее упускать.
***
Не найдя дочь в доме, Элронд отправился искать ее в парк. Там слышались голоса и смех. Арвен с девушками свиты, окруженные ворохами поздних осенних цветов, составляли букеты.
- Нам не помешают свежие украшения, - заметила она, пока все обменивались приветственными поклонами. Однако весь вид отца говорил о том, что тот не просто прогуливался мимо.
- Заканчивайте без меня, - сказала Арвен девушкам, покидая их круг.
Элронд направился вместе с дочерью в осеннее разноцветье парка. Листва еще не осыпалась под ветром, дожди еще не выполоскали ее. Она стлалась лимонными коврами под ноги, трепетала язычками багряного пламени на ветках кленов, накидывала узорчатые шатры на кроны рябин и уксусных деревьев.
- Почему ты не носишь кольцо обручения?
Арвен посмотрела на свои руки так, словно впервые заметила это обстоятельство, слегка пожала плечами и ответила:
- Выставлять сейчас напоказ кольцо Барахира – это было бы несколько бестактно, ты не находишь, пап?
- А что думает на этот счет твой нареченный?
- Ничего. Он еще не знает. Мы сейчас почти не видимся.
- Это единственная причина?
Арвен помолчала, опустив ресницы, потом подняла их, и взор ее был таким же открытым, как прежде.
- Нет. Она даже не главная.
Элронд вздохнул.
- Так я и думал. Все-таки я неплохо знаю свою дочь.
- Поэтому я не стала ничего скрывать. И, если разобраться, ничего дурного тут нет.
- Как посмотреть… - пробормотал Элронд.
- Ну, конечно, - Арвен улыбнулась и продолжила строгим тоном, грозя пальцем в пространство: - «Ты помолвлена и даже обручена, у нас не принято, чтобы…»
- Да если бы, - сказал Элронд, тоже невольно усмехнувшись. – Если бы я мог надеяться, что ты послушаешься моих родительских внушений…
- Это очень плохо, когда непослушные дети? – в голосе Арвен было веселое сочувствие.
- Просто беда. Но все же… есть вещи, которые… - Элронд как будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и сказал совсем другое: - А твой новый избранник – как он относится ко всему этому?
- Мне еще рано делать поспешные выводы. На этот раз я решила быть осмотрительной. Я ведь никуда не тороплюсь.
Элронд недоверчиво покачал головой.
- Хорошо, если так.
В разговоре наступила пауза.
- Ты даже не спросишь, кто он?
- Достаточно посмотреть, с кем ты проводишь время…
- Я уделяю время всем гостям. Ведь мне приходится быть хозяйкой после отъезда мамы.
- Имя не так уж важно, если вдуматься…
- Папа, перестань ходить вокруг да около! – воскликнула Арвен. – Скажи прямо, в чем дело. Тебе не нравится, что это один из сыновей Феанора?
- Вовсе нет. Я с радостью благословил бы твой союз с любым эльда, но… - запнулся Элронд в очередной раз, - они слишком близкие родственники.
Арвен только фыркнула, легкомысленно и иронически.
- И только-то?! Пап, я же помню семейную историю! Они, конечно, родственники, но я даже не знаю, как это родство назвать. – Она посчитала в уме, для верности загибая пальцы. – Ты и мама более близкая родня, чем сыновья Феанора доводятся тебе или мне.
Элронд не ответил. Они прошли еще немного, но на повороте дорожки он вдруг круто развернулся и заступил Арвен дорогу.
- А просто родительское мнение для тебя ничего не значит?
- Неа, - мотнула головой Арвен с беспечностью любимой дочери. – Нет, - добавила она уже серьезно, - конечно, я согласна ради тебя слушать пение полурослика, хотя поет он ужасно, и даже подыгрывать ему на арфе, чтобы сделать тебе приятное. Но что касается более существенного, тебе придется объяснить. Я ведь уже не маленькая, и простого родительского «потому что папа так сказал» мне недостаточно.
- Да, - сказал Элронд задумчиво, - ты уже большая.
Некоторое время он молчал, потом обвел глазами парк.
- Об этом лучше поговорить в другом месте. Едва ли кто-то стал бы подслушивать здесь нарочно, но слова проникают в уши независимо от того, хотим мы этого или нет.
Разговор они продолжили в покоях Элронда, в маленькой комнате, порой служившей ему кабинетом. Арвен села у окна, сложив руки на коленях и выражая всем видом готовность слушать. Элронд оперся пальцами на подоконник, словно собираясь с духом, посмотрел на дочь.
- Я не беру с тебя никаких обещаний. Потому что уверен, что они не понадобятся. Ты и сама увидишь, что… Одним словом… Если говорить коротко, сыновья Феанора гораздо более близкие родственники, потому что один из них мой отец.
Арвен вскинула на него взор, не в силах вымолвить ни слова.
- Лорд Маглор? – тихо произнесла она, когда наконец поверила своим ушам.
Элронд кивнул.
- Не такой уж большой выбор, верно? Остальные шестеро приходятся мне дядьями, а тебе, соответственно… Теперь ты видишь… Конечно, формально такое родство не запрещено для брака, но ты и сама понимаешь…
- Да… - Арвен выглядела потерянной. – Да, понимаю… Но… разве лорд Маглор и бабушка Эльвинг были женаты? Она же вышла замуж за дедушку Эарендила, разве нет?
Элронд смутился.
- Видишь ли… иногда это случается у тех, кто не женаты друг на друге. Среди смертных, говорят, так бывает чаще, а среди эльдар почти совсем не бывает. Но все же иногда случается.
- Я не знала…
- Такие случаи, - сказал Элронд строже, - дурны и нарушают естественные законы. Мы не валар, чтобы кого-то судить, но должны ясно понимать, что так поступать не следует.
- Да, папа, - пробормотала Арвен. Она обдумывала услышанное. – Но откуда ты знаешь? – спросила она потом. – Лорд Маглор сам сказал тебе?
- Нет, - неловко улыбнулся Элронд. – Мы никогда об этом не говорили.
- Тогда… Тогда откуда ты знаешь?!
Дочь смотрела неотрывно и требовательно, и Элронд понял, что отмолчаться не удастся.
- Я догадался сам.
- Может быть, ты ошибаешься!
- Может быть, но едва ли. Суди сама. – Элронд сел, а это значило, что рассказ будет долгим. – В детстве я думал, что мои родители умерли. Потому что отец отправился на поиски еще до моего рождения, и с тех пор о нем не было никаких вестей. А мама – она бросилась в море, и никто больше ее не видел. Тела так и не нашли, и все думали, что она утонула. Но вот началась Война Гнева – тогда мне было лет тринадцать – из-за моря пришли корабли, и оказалось, что родители не погибли, что они благополучно добрались до Валинора и живут теперь там. Мы с Элросом очень обрадовались и при каждом удобном случае охотились за подробностями. Особенно об отце, потому что Элрос его совсем не помнил, а я даже не видел, и конечно, нам было интересно, и мы хотели знать о нем как можно больше. Мы слушали, как он, осыпанный блестящей пылью, предстал перед валар в Круге Судеб и говорил к Манвэ на многих языках, прося помощи для Внешних Земель, и как был прекрасен был его корабль, и как прекрасен был он сам, высокий и золотоволосый, словно один из ваниар… Мы были готовы слушать об этом бесконечно, мы пересказывали эти истории друг другу, добавляя в них наши собственные выдумки. И вдруг мое воображение словно споткнулось на всем скаку – отец был золотоволос. А у мамы – я точно это помнил – тоже были светлые волосы. Не золотые, а скорее серебристые, но светлые. Так как же у них мог родиться я?!
На лице Арвен отразилось понимание:
- У светловолосых родителей не может быть темноволосых детей, да?
- Совершенно верно. Наоборот бывает, а так – никогда. Меня это ошеломило. Я не понимал, как это возможно. Не то чтобы это занимало все мои мысли, и, как всякому юнцу, мне было интереснее множество других вещей, но время спустя Пенголод – ты, конечно, знаешь о нем...
Арвен кивнула.
- Невероятно занудный эльда, он учил нас истории и словесности. А на досуге он составлял нечто вроде летописи. И как-то раз, желая к нему подлизаться, я…
- Папа!
- Да, я тоже не любил учиться. Так вот, чтобы его задобрить, я попросил разрешения взглянуть на его заметки. И пока я с умным видом скользил взглядом по строчкам, мне попалась запись об отплытии моего отца – за два года до моего рождения. Я не поверил своим глазам и спросил, не может ли здесь быть какой-нибудь ошибки. Пенголод очень обиделся, и вместо задабривания получилось совсем наоборот.
Арвен невольно прыснула и спросила:
- Но, может быть, это действительно была ошибка?
- Это почти невозможно. Пенголод тогда сам жил в Гаванях и записывал то, чему был очевидцем. Порой случались путаницы лет, потому что мы считаем год с весеннего равноденствия, а у смертных год начинается с Йоля или равноденствия осеннего, и даты могли записываться по разным календарям. Но Пенголод определенно пользовался одним. Я искал объяснений. И, как мне показалось, нашел – может быть, я приемный, подумал я. Мы с Элросом всегда сильно отличались. И внешне не походили друг на друга – он, кстати, был светловолос. И очень по-разному росли. Элрос делал это гораздо быстрее. Я был еще совсем юнцом, едва вышедшим из детского возраста, а Элрос в это время был совсем взрослый. Наши родители поженились, когда им было чуть за двадцать, и Элрос тоже мог бы уже жениться, если бы захотел. Он взрослел как смертный, а я – как эльда.
- А почему ты просто не спросил? – перебила его Арвен.
Элронд усмехнулся.
- Я так и сделал. Я пришел к лорду Маглору и спросил, не был ли я взят на воспитание еще с самого рождения. Он посмотрел на меня странно и ответил, что я всегда воспитывался своими настоящими родителями. Туманный ответ на самом деле, не правда ли? Мне показалось, что я просто не замечаю чего-то очевидного. Что все на самом деле очень ясно, и если я попрошу, мне, конечно, растолкуют, но я буду чувствовать себя дураком, потому что не видел очевидного. А выставлять себя дураком мне не хотелось. И больше я не спрашивал. И только потом, когда я вырос и стал лучше разбираться в жизни, я понял, что к чему. Тогда я, не покраснев, задал бы прямой вопрос, но спрашивать было уже некого. То есть, конечно, наверняка для многих живших в Гаванях это не было тайной, но обращаться к ним… - Элронд помолчал. – Вот так. Да и сходство делалось заметнее с возрастом. Как по-твоему, есть тут место для ошибки?
Немного подумав, Арвен ответила:
- Наверное, нет. А как это оказалось возможным? Разве лорд Маглор и бабушка Эльвинг когда-нибудь встречались? То есть до того, как…
- Да. Лорд Маглор приезжал в Гавани с переговорами как раз в это время.
Арвен отвернулась и смотрела в окно, подперев щеку рукой.
- Грустно, пап.
В голосе Элронда было сочувствие:
- Все же я надеялся, что сейчас это известие еще не будет для тебя таким уж горестным.
- Нет, мое сердце не разбито вдребезги. Но обидно. В кои-то веки у нас появились потрясающие эльдар… Конечно, у нас тоже хватает эльдар с бурным прошлым. Тот же Глорфиндель, например. Но их всех я знаю с рождения. Они уже какие-то свои, какие-то домашние. С ними можно танцевать на празднике, но разве можно в них влюбляться?! И вот наконец-то незнакомцы – и оказывается, что… Пап, почему мне так не везет?! – воскликнула она. На лице ее было очень несчастное выражение.
- Даже не знаю, что сказать. Это звучит очень обыденно, но это правда – время сглаживает почти все. Однако, наверное, это не то, что тебе сейчас хочется услышать.
Арвен покачала головой.
- Совсем не это. Мне хочется услышать что-нибудь вроде «Это еще не самый горестный случай. Бывают гораздо более запутанные и трагические».
- Бывают, - согласился Элронд. – Даже в нашем семействе. Твою прабабушку Идриль… Арвен метнула на него лукавый взгляд.
- Да, на самом деле она тебе не прабабушка, но я привык называть ее так, говоря с тобой. Так вот ее кузен любил ее темной любовью, и от этого произошло много несчастий, а он своего так и не добился. Вот уж кому не повезло влюбиться.
Конечно, Арвен знала эту семейную историю, но еще раз послушать о ней сейчас казалось не лишним.
- Или был случай еще до моего рождения, но вспоминали его долго – один из смертных, воспитанник короля Тингола, женился на собственной сестре. Конечно, по неведению. Но потом все открылось. И оба они покончили с собой.
- Ну и глупо, - сказала Арвен, слышавшая когда-то и это сказание. – Они же не нарочно, они не знали. Им надо было просто расстаться.
- Об этом легко говорить, когда это происходит не с тобой.
- Да. А со мной происходит вот это. И что мне делать? – Арвен капризно надулась, но выглядела уже заметно веселее. – Тут наверняка есть какой-нибудь способ, и я над ним подумаю.
Она встала. Элронд тоже поднялся.
- Хорошо, что у меня такая здравомыслящая дочь, - сказал он с улыбкой.
- А знаешь, что говорит мне мое здравомыслие? – сказала Арвен уже в дверях. – Что для всех мы происходим из рода Эарендила, и сыновья Феанора только очень дальние наши родственники. Поэтому никто не станет смотреть косо, если я…
Элронд набрал побольше воздуха для возмущения. Арвен рассмеялась и вышла.
***
Поиски и опыты были закончены. Пирамиду из стульев сменил нарочно сделанный высоконогий столик. Шар лежал на столешнице с круглой прорезью, которая не позволяла ему скатываться. Гораздо больше времени Маэдрос потратил, заставляя шар работать как надо. Неудивительно, что именно этот образчик веками хранился в башне без употребления – он был самым недоработанным из всех и не желал показывать ничего, кроме клочка Одинокого острова. Но Маэдрос не без оснований полагал, что упрямства у него побольше, чем у какого-то камня, хоть бы даже и зрячего, – и не ошибся.
Сейчас шар неярко светился в своем деревянном гнезде. Маэдрос слегка поворачивал его и сам подвигался вокруг стола, отыскивая наилучший обзор. Еще в комнате сидел Боромир с красными от недосыпа глазами – Маэдрос все время забывал, что смертным обходиться без сна гораздо труднее, чем эльдар, а Боромир был слишком горд, чтобы в признаваться в этом. Из всех гостей Ривенделла он жил ближе всех к Черной стране, а значит, лучше всех должен был знать, что происходит в той части мира. Поэтому Маэдрос взялся сам расспрашивать его. В нынешнем положении дел Боромир разбирался прекрасно, а в том, что касалось прежних времен, чувствовал себя нерадивым учеником, изо всех сил вспоминающим урок, – и немало на то досадовал. Он не нуждался в чьем-то одобрении, но это был его мир, а не приезжих эльфов, и ему следовало знать о нем больше.
- Я хотел бы кое о чем тебя спросить, - начал Маэдрос. – Тебе знаком этот предмет?
Боромир только покачал головой:
- Нет. Впервые его вижу. Во второй раз, - исправился он тотчас же. – Впервые было на Совете. А что это?
- Это палантир, видящий камень. При помощи него можно… - Маэдрос коротко пересказал самое существенное, что сейчас имело значение. Боромир слушал с интересом, и видно было, что ему хочется задать множество вопросов.
- Через него я знакомлюсь с Внешними Землями, какие они теперь есть, - продолжал Маэдрос, - и несколько вещей мне непонятны. Я надеюсь, ты не откажешься их прояснить.
- Конечно, не откажусь.
- Если получится, - добавил Маэдрос, снова сосредоточенно глядя в палантир. – Иногда он капризничает. Вот, смотри.
Чтобы смотреть под тем же углом, Боромиру пришлось изрядно вытянуть шею. Палантир действительно показывал кусочек настоящего мира. Это было удивительно – такие вещи встречались только в сказках, и все предыдущие слова Маэдроса нисколько не притупляли удивления. Это было как смотреть на карту, только настоящую. Боромир впервые видел действительные очертания собственной страны, от Белых гор до прихотливо изрезанных побережий. Изогнутая веревочка Андуина расплетенной кистью окуналась в море. Там, где горы и Андуин почти смыкались, виднелось крошечное пятнышко Минас-Тирита. Наверное, только орлам земля показывалась подобным образом. А может быть, даже высоты их полета было недостаточно для этого.
- Невероятно! – вырвалось у Боромира. – Да, это Гондор, - добавил он чуть погодя. – А вот тут Минас-Тирит.
- А Черная страна рядом на другом берегу?
Боромир невольно чуть наклонился, чтобы заглянуть сбоку шара, и изображение исчезло. Маэдрос улыбнулся.
- Не так. Изображение надо двигать мысленно.
Но сколько Боромир ни старался, ничего не выходило, и Маэдрос передвинул изображение сам.
- Это получается не сразу, - заметил он утешительно.
Теперь в палантире показался Мордор, который даже самые точные карты изображали не совсем внятно. Черная страна уже погружалась в сумерки. Ее северные и западные границы четко очерчивал снег на горах, постепенно сходя на нет к югу и востоку. Темнел неровный прямоугольник Нурнена с паучьими лапками рек. Пламенела яркая точка Ородруина, тонкой линией стлался по ветру дым. Боромир поискал Барад-Дур, но не нашел.
- А вот это, насколько я понимаю, Изенгард.
Маэдрос опять передвинул изображение, и оно как будто стало крупнее. Теперь очень хорошо была видна круглая долина в расщепленном окончании Туманных гор, кольцо стен и игла Ортханка.
- Угу, - ответил Боромир рассеянно, о чем-то размышляя. – Изображение здесь можно увеличивать?
- Конечно. Иначе в палантирах было бы немного смысла.
- И до какой степени?
- Насколько может видеть глаз. Для вещей мелких, которые глаз видеть не способен, палантир не подходит. Для этого нужны другие приспособления.
- Значит, можно заглянуть в любое окно…
- Можно даже без окна. Скажем, в подвал или куда угодно, лишь бы там было светло. Палантир способен видеть сквозь стены.
- Вот даже как? Значит, можно заглянуть куда угодно, прочесть записку на столе или письмо?
- Возможно и такое.
- Понятно… Так какие вещи я мог бы прояснить, лорд Маэдрос? – оборвал вдруг сам себя Боромир.
- Дело вот в чем. Я смог найти здесь еще шесть палантиров. Половина их лежит где-то под водой. А вот три остальных… Один из них в Мордоре, в той самой Черной цитадели. Им пользуются – скорее всего, сам Саурон. Другой палантир в Изенгарде, и им пользуются тоже.
- Курунир? – сказал Боромир, уже заметно помрачнев.
- Наверное. А третий где-то в твоем городе.
- То есть как?! – удивление Боромира было неподдельным.
- И кто-то им пользуется, - закончил Маэдрос.
- Кто?!
- Я надеюсь, что ты поможешь это узнать.
- Ах, да. – Боромир спохватился, что ни с кем в Минас-Тирите эльфы не знакомы. – А это возможно?
- Конечно. Он будет виден так же, как все остальное. Вашим палантиром пользуются не каждый день, но всегда по вечерам. Придется немного подождать.
Ранние декабрьские сумерки подобрались и к Ривенделлу. В комнате было уже довольно темно, и за разговором Маэдрос зажег от камина несколько свечей. Коротая время, он рассказывал о палантирах подробнее. Боромир спросил вдруг:
- А уничтожить эти палантиры нельзя?
Это была странная перемена темы, но Маэдрос ответил:
- Как говорит мой брат Куруфин, все, что создано одними руками, может быть разделано другими. Но, наверное, даже он не знает, как уничтожить палантиры. Их никому не удалось даже поцарапать.
- Жаль.
Маэдрос пристальнее взглянул на собеседника.
- Тебе как будто не по нраву палантиры?
- А чем они могут быть по нраву?! Эта штука хороша – когда она есть только у тебя. А если она есть и у других тоже, и кто угодно когда угодно может высматривать все, что ему захочется, – чему тут радоваться?! Ты говоришь, они сделаны за Морем, – лучше бы им и оставаться там.
- Тут уж нет нашей вины, что они оказались в Средиземье, - сказал Маэдрос. – Насколько я знаю, люди привезли их сюда.
- Почему же не вы?
- У нас не было такой возможности.
- Только и всего?
Некоторое время Маэдрос размышлял над ответом.
- Честно говоря, да. Тогда это была единственная причина. Не будь ее, мы взяли бы палантиры с собой. Наверное, потом мы тоже пожалели бы об этом.
- А что делать сейчас? – сказал Боромир немного спокойнее. – Тебе хорошо рассуждать, лорд Маэдрос, – тебе не о чем беспокоиться, у тебя здесь ничего нет. А у меня есть. И вдруг оказывается, что Гондор как на ладони, и Саурон, да не будет он назван, может узнать любую нашу тайну.
- Не думай, что это просто. Всякое действие с палантиром требует усилий, и чем больше хочешь рассмотреть, тем больше усилий понадобится. Это тяжело. Наверное, можно прочесть и письмо, но это потребует столько сил, что годится только для исключительных случаев.
- Но это все равно возможно. Как будто мало всего остального, теперь еще и это, – Боромир с ненавистью взглянул на шар. – И даже не будь Саурона, кто сегодня друг, завтра может оказаться врагом. Насчет Курунира Митрандир, конечно, привирает – я проезжал там в это же время и таких безобразий, как он описывает, не видел. И Курунир никогда с нами не ссорился и не противоречил никаким образом. Но и он тихой сапой понемногу прибрал Ангреност к рукам как свой собственный, хотя это владение нашего дома, и было дано ему только в лен. Кто знает, что придет ему на ум дальше? А палантир у него тоже есть, и ты говоришь, что он им пользуется. Значит, тоже может знать о нас все, что ему угодно. И ты спрашиваешь, по нраву ли мне палантиры? – Боромир издал смешок. – Мне не по нраву даже вот этот, который здесь. Не очень приятно жить, зная, что за тобой в любой миг могут следить.
- В этом смысле мы в одинаковом положении. Ведь кто-то в твоем городе точно так же может следить и за нами. Кажется, настала пора проверить. – Маэдрос подошел к палантиру и всмотрелся в черную глубину. – Нам повезло! – сказал он минуту спустя. – Взгляни.
В палантире теперь была ночь. Привыкнув к мраку, можно было различить синеватые горные снега и воду Андуина, поблескивающую под половинкой растущей луны. У восточной оконечности Белых гор мерцала голубоватая точка.
- Вот, - указал на нее Маэдрос. – Кто-то сейчас смотрит в палантир так же, как мы.
Изображение начало увеличиваться. Должно быть, так видели бы землю капли, падающие из подоблачных высей, если бы имели глаза. Горы укрупнялись, сминались непроглядными долинами. Показались черные нити меньших рек, Западная дорога, неровное кольцо Раммас Эхора. Город превратился в пятно, оно растягивалось все сильнее и наконец распалось, изрешетившись составными кубиками домов вдоль улиц и переулков. Некоторые Боромир даже узнал бы, будь у него больше времени, но вид был слишком уж непривычен. Вокруг мерцающей точки обозначилась Цитадель, потом показалась пустая чаша фонтана, остов Белого Древа…
- Постой! – воскликнул Боромир. – Так это совсем рядом. Вот дом Наместников. А это должно быть в башне Эктелиона!
- Кто там живет?
- Никто. Там тронный зал, зал совета, присутственные палаты Наместников, в подвалах архивы… А на самом верху – не знаю, я там даже не был никогда. Наверное, тоже что-то хранится.
- Палантир там.
Они переглянулись, как два заговорщика.
- Смотрим?
- Смотрим! – отозвался Боромир, охваченный азартом охотника. – Пока он не ушел.
Изображение мигнуло, помутнело и растаяло. Маэдрос пробормотал что-то, неразборчиво и удивленно. Голубоватое мерцание заполнило палантир, и сквозь него проступило лицо – строгое, немолодое, в обрамлении тронутых сединой волос. Маэдрос рассмотрел длинный тонкий нос с горбинкой, упрямую линию рта и темные внимательные глаза.
- Кто это? – Маэдрос чуть отстранился, уступая Боромиру обзор получше.
- Это мой отец! – воскликнул Боромир в крайнем изумлении. – Лорд Денетор.
Лицо в палантире дрогнуло. Чуть приподнялись брови, едва заметная улыбка изогнула уголки рта. Сейчас Денетор глядел прямо в глаза Боромиру.
- Он как будто видит нас?!
- Так и есть.
- Какая жалость, что через палантир нельзя говорить!
- Можно. Только мысленно.
- Как?
- Направь все внимание на того, кого видишь, и произноси мысленно то, что хочешь сказать вслух. Попробуй, может, получится.
Глядя в палантир, Боромир постарался сосредоточиться и выгнать все посторонние мысли из головы – и обнаружил, что даже не знает, с чего начать. Ему не составило бы никакого труда, вернувшись домой, изложить все обстоятельства своей поездки. Но вот так, мысленно… Как это будет, когда прямо в голове вдруг зазвучит чужой голос, подлинный, а не подсунутый собственным воображением?.. Случалось ли отцу делать что-то подобное? «Я в Имладрисе, отец, - нашел наконец Боромир не самую глупую фразу. – Здесь происходят удивительные вещи». Он повторил ее раз, другой и третий, чувствуя себя круглым дураком. Он даже произнес ее по-настоящему, только беззвучно, одними губами. Денетор лишь покачал головой в знак того, что не слышит.
- Я напишу! – воскликнул Боромир вслух. – Напишу, - повторил он медленнее, подкрепляя слова жестами. – И положу здесь, - он ткнул пальцем в столешницу.
Веки Денетора чуть опустились, он кивнул, и изображение пропало. Теперь палантир не показывал ничего. Боромир повернулся к Маэдросу:
- Что это значит?
- Твой отец перестал смотреть в палантир. – Маэдрос снова заставил шар работать, и они еще успели увидеть, как высокий человек в темных одеждах выходит из комнаты, унося светильник. Дверь за ним закрылась, и в палантире стало темно.
Некоторое время Маэдрос и Боромир молчали. Донесся еле слышный звук колокола, приглашающего к обеду.
- Даже не знал, что у нас такое есть, - нарушил наконец тишину Боромир. – Если отец до сих пор не сказал даже мне…
- Теперь ты изменишь свое мнение о палантирах?
- Нет. Они не стали лучше от того, что мы с Сауроном в равном положении. Такие вещи хороши там, где не может быть врагов. Но на свете нет такого места.
- Есть.
- Тогда отправьте их туда, лорд Маэдрос.
- Сначала их надо получить, - усмехнулся тот.
- Сначала их надо не отдать. Между прочим, мой отец нисколько не удивился, когда я сказал, что напишу. Значит, читать через палантир письма не так трудно, как ты говорил.
- Может быть, он просто показал, что понял тебя.
- Может быть. Я ведь могу оставить здесь письмо? Хотя, конечно, мне надо было спрашивать об этом еще до того, как я это пообещал.
- Оставляй. Мне оно не помешает.
В дверь коротко стукнули.
- Нельо, ты там?
- Нет, я здесь.
Вошел Маглор.
- Здесь не слышно колокола или вы решили обойтись без обеда?
- Да, - вспомнил Боромир, - нехорошо заставлять себя ждать.
- Но ты ведь шел сюда не только с этим, - сказал Маэдрос, когда Боромир покинул комнату.
- Конечно, нет. Простое напоминание обошлось бы и без меня. Я сейчас узнал от Элерондо кое-что интересное, и мне хочется сказать об этом как можно скорее. Знаешь, почему Гэндальфа-Митрандира-Олорина давно уже нигде не видно? На следующий же день после Совета и нашего прибытия он уехал. И уехал в Лориэн.
***
«Несомненно, мы на пороге зимы», - думал Элронд, идя по галерее. Галерея была открытая, порывы восточного ветра заносили внутрь капли холодного декабрьского дождя, и на полу натекали лужицы. «Но что за весна придет за ней?» Это была очень высокопарная мысль. Элронд поморщился. Хотя бы наедине с собой можно было не пользоваться столь пышными словами, будто открываешь очередной Совет. Однако привычка въелась слишком глубоко.
В покоях, отведенных сыновьям Феанора, было на удивление пусто. Не встретилось даже никого из слуг. Дверь в комнату Куруфина оставалась наполовину открытой, и видно было, что внутри тоже никого нет. Элронд вошел, огляделся – и замер. На столе у окна поверх небольшой стопки исписанных бумаг лежало Кольцо. Просто золотой ободок без самоцветов, но его невозможно было спутать ни с каким другим. Вот оно! Два месяца, отпущенных Гэндальфом, уже истекали, а Элронд никак не мог отважиться. Если бы простое требование не привело ни к чему, пришлось бы прибегнуть к единственному средству – сонному зелью. Оно было наготове, надежное и незаметное. Но что-то вечно останавливало, и Элронд откладывал все до последнего. И вот случай удобнейший из возможных явился к нему сам. Достаточно было только протянуть руку. Никто не видел, как он пришел сюда, никто не заметит, как он уйдет. Но если и увидит, что за беда? Дело уже будет сделано. Элронд задержал дыхание и прислушался. Во всем крыле царила полная тишина. Он оглянулся, слыша даже движение собственных позвонков. За дверью не было никого.
Конечно, все выплывет наружу почти сразу, и неизбежно придется давать объяснения, начнутся упреки, обиды – наверное, справедливые. Ведь сначала следовало спросить – пусть хотя бы только затем, чтобы получить отказ… Но довольно размышлений. Медленно и беззвучно выдохнув, Элронд сделал шаг, потом другой, неслышно и осторожно перекатывая стопу с пятки на носок… и снова замер, теперь уже у самого стола. Оставалось одно, последнее движение... А говорят, Кольцо вызывает жажду обладания. Почему же он никак не может решиться хотя бы просто взять его? Кольцо, вместе с тем, нисколько не пугало само по себе. Элронд не думал, что от одного только прикосновения произойдет нечто дурное. Сейчас это была просто вещь, которую надо было взять и отдать в другие руки.
Ну же! Чем дольше он тянет, тем вероятнее, что сюда придут, и случай будет упущен безвозвратно. Надо решаться. Одно движение – это не страшно…
Почему он всегда послушен Митрандиру?! «Митрандир мудр, - по привычке ответил Элронд сам себе. – Он послан валар»… До поры до времени Саурон тоже прикидывался их посланцем. Конечно, Митрандир не таков. В его плане есть безумие, а не злой умысел. Полурослик должен попытаться донести Кольцо до Ородруина, ради этого Элронд стоит здесь и терзается непонятными сомнениями. Он ощутил приступ горечи. Митрандир знал об этом Кольце десятилетиями. Он приходил в Имладрис, говорил о растущем зле, уходил, чтобы прийти снова, – и все это время знал, что Великое Кольцо хранится в тихом Шире всего в месяце пути отсюда. Митрандир не обмолвился о том ни единым словом, и добро бы Куруниру – они всегда недолюбливали друг друга. Но он ничего не сказал и Элронду. Да, осторожность важна, но разве многовековая преданность не имеет значения? Он поддерживал Митрандира во всем и всегда, и не заслужил даже малой откровенности. И теперь должен бесславиться, отбирая у гостей, родичей Кольцо. Пусть оно не принадлежит им, но тайком шарить в их вещах значит навлечь на себя неминуемый позор. Элронд перебрал мысленно разговор вечером после Совета – как легко, всего несколькими словами Митрандир заставил его делать то, чего Элронд совсем не хотел. Совсем как полурослика на Совете. К горечи примешалось возмущение. Довольно! Хватит беспрекословно повиноваться. Владыка Имладриса не полурослик. Пусть Митрандир забирает Кольцо сам, если считает нужным. Элронд повторил эту мысль еще раз, уже спокойнее, и удивился, насколько все просто. Пусть забирает сам. И так ли уж страшно то, чем он пугал? Митрандиру не впервой ошибаться. Даже если увядание Имладриса неизбежно, не нужно сдаваться заранее. Быть может, Элронд найдет в себе силы справиться с обещанной ему усталостью. А если нет – перед его глазами живое свидетельство, что и Мандос еще не окончательный приговор. Элронд прожил в Средиземье в десять раз дольше, чем сумели они. Пора перестать бояться.
Элронд повернулся, чтобы уйти, и едва не охнул – в дверном проеме стоял Куруфин. То ли Элронд, погрузившись в раздумья, не слышал его шагов, то ли Куруфин умел ходить бесшумно, но появление его было неожиданным. Элронд постарался взять себя в руки.
- Это очень беспечно – оставлять Кольцо так, без присмотра.
- Что с ним может случиться? – Куруфин говорил неторопливо, чуть растягивая слова. – Ты сам подтвердил, что зло не может сюда попасть. Кольцо даже птица не унесет – окно закрыто.
- Все равно это опрометчиво. Ты можешь быть уверен в себе, но я не поручусь за всех слуг и домочадцев. Тот же полурослик Бильбо – ты сам видел, что Кольцо оставило на нем глубокий след. Есть вещи, которые вызывают жажду обладания вопреки всему.
- Да, - согласился Куруфин. – Такие вещи есть.
«А если все это было подстроено?» - мелькнула внезапная мысль. Если Куруфин нарочно оставил Кольцо на виду, а сам все это время стоял за дверью и наблюдал? И что бы он сделал, если бы Элронд все же взял Кольцо? Нет, это глупо – о приходе Элронда он не мог знать заранее. Да и за дверью не вышло бы спрятаться. Скорее всего… Элронд отчетливо осознал, что боится Куруфина. Не так, как боятся явной угрозы вроде сильного врага или обвала на узкой тропе в горах. В словах, манерах Куруфина как будто всегда присутствовало двойное дно. Казалось, все увиденное и услышанное он складывает про запас, чтобы сделать из этого одному ему понятные выводы, и какие действия последуют за ними, угадать было нельзя.
Куруфин тем временем прошел от двери к столу и повернулся так, что прекрасно видел теперь лицо Элронда, сам оставаясь в тени. Кольцо он оставил без внимания.
- Хорошо, что мне не пришлось искать тебя долго, - сказал Элронд. – Я шел узнать, как продвигаются твои дела.
- Не люблю рассказывать о деле, пока оно не будет завершено.
- Боюсь, дольше ждать нельзя. Почти все приготовления закончены. Через неделю, самое большее дней через десять полурослик может отправляться в поход.
- Тогда изволь. У меня тоже закончены почти все приготовления. Осталось немного. Думаю, что этих десяти дней мне хватит.
- А если нет?
Куруфин едва заметно пожал плечами.
- Значит, нет.
Это был крайне неопределенный ответ. Элронд уже хотел требовать пояснений, но услышал вдруг:
- Как вышло, что Келебримбор не дождался помощи?
Несколько мгновений Элронд соображал, не почудилось ли ему. А потом противный холод начал расползаться по щекам, перехватил глотку и затопил внутренности. Элронд всегда знал, что Келебримбор сын Куруфина, но только теперь понял.
- Почему ты спросил об этом… сейчас? – сказал он, чтобы немного оправдать свое замешательство.
- Удобный случай.
Удобный для чего? Элронд едва сдержался, чтобы не взглянуть на дверь. Если Куруфин и прикрыл ее, то не запирал, и можно просто уйти. Или убежать. Не слишком достойно, но для спасения хороши многие средства. Потом он что-нибудь придумает. Прожитые тысячелетия научили его лгать – непринужденно, тщательно, достоверно. Но для такой лжи требовалось время. Элронд не ждал, что спустя столько лет кто-то вообще заговорит о тех старых, похороненных в далеком прошлом делах. Куруфин наклонил голову, напоминая о своем вопросе. Надо было на что-то решаться.
- Это было очень давно, - начал Элронд. - Трудно вот так сразу вспомнить все подробности.
И это было неправдой. Даже сквозь толщу лет он помнил все так, словно это происходило вчера. Теперь часть его ума лихорадочно прикидывала, чем может располагать Куруфин. Здесь, в Имладрисе, еще хватало очевидцев, но их надо было найти, расспросить… Кирдан! Он-то знал многое, наверное, почти все. И ничто не мешало ему рассказать это Куруфину. Ведь он так удачно сумел остаться в стороне…
- Если коротко, то Гил-Галад снарядил войско на помощь Эрегиону и поручил его мне. Но мы не успели прийти в срок. Путь был очень долгим.
- Двух лет оказалось недостаточно?
Все-таки знает… Элронд отступил на следующую, хоть и наспех подготовленную позицию:
- Мы ожидали, что Саурон пойдет на запад, к Линдону, и готовились встретить его у переправы через Барандуин. Но он повернул на Эрегион.
- Келебримбор ждал помощи в защите Линдона?
- Линдон тоже надо было защищать. – Это отступление было уже куда придется.
- Гил-Галад поручил тебе все войско, без остатка?
Теперь оставалось только спасаться бегством. Или… «По какому праву?!» - вдруг мысленно возмутился он. Здесь его дом, его владения. С какой стати он должен давать отчет незваному гостю?! Одного его слова достаточно, и Куруфин покинет Имладрис и больше никогда тут не появится. А Кольцо оставит здесь, и пусть только попробует не подчиниться.
Элронд тоже прошел к окну и встал напротив Куруфина, и теперь видел его так же хорошо. Их разделял только стол, на котором по-прежнему тускло поблескивало Кольцо. Куруфин сохранял все ту же едва уловимую змеиную улыбку, словно мысли Элронда он даже не читал, а предугадывал их. Казалось, ничто не способно вывести его из себя. Это незыблемое хладнокровие подействовало отрезвляюще. Несдержанность была плохим советчиком.
- Нет, - сказал Элронд спокойно. – Войск у Гил-Галада было еще достаточно.
- И это всё? – спросил Куруфин, когда убедился, что Элронд не собирается продолжать.
- Да.
- Немного. Значит, мне понадобится больше времени, чтобы узнать правду.
Элронд снова взглянул на Кольцо и усмехнулся, вспомнив свои недавние размышления, – ненадолго же хватило его решимости. Как пылко он собирался стать другим и как быстро вернулся в привычную колею. Очень уж неожиданно и скоро подвернулось практическое испытание. Еще не поздно, однако, его пройти – чтобы не стыдиться самого себя хотя бы в этом. Может быть, действительно нужно отвечать за прошлое – и не ему одному.
- Что ж, как мне рассказывали всю правду, так и я не должен скрывать ее от тебя. Не сомневаюсь, что ты один из тех немногих моих родичей, кто может оценить ее по достоинству. Гил-Галад, конечно, послал войско на помощь Келебримбору – он не мог поступить иначе, раз уж обещал и взял Кольца. Но больше всего его бы устроило, чтобы Келебримбор не пережил этой войны.
- Почему? – Куруфин оставался невозмутимым.
- Чтобы эти Кольца остались единственными. Чтобы Келебримбор не сделал новых и не попытался вернуть эти. Вслух Гил-Галад никогда не говорил ничего подобного, даже намеками, даже когда поручал командовать войском мне. Но за столько веков рядом с ним я давно научился понимать и отсутствие намеков. Я знал, чего Гил-Галад хочет от меня. И я это сделал – задержался в пути. Потом я дал сражение, собрал беженцев Эрегиона и увел их сюда. Так появился Имладрис. Моя сообразительность заслуживала награды, и Гил-Галад не мог не отдать мне одно из двух Колец.
- Красивая история.
Нет, спокойствие Куруфина не было напускным. За ним не чувствовалось ни сдерживаемой ярости, ни даже раздражения. Но не могло быть, чтобы Куруфин действительно оставался равнодушным. Это означало, что он уже пришел к какому-то решению и знал, как будет действовать.
- Тебе лучше многих известно, что не я первым придумал ее. Я даже не первый, кто ее повторил.
- С некоторыми отличиями.
- Да, - согласился Элронд. – Там, где вы убивали, мы предпочитали лгать. Если, конечно, Келебримбор рассказал тебе всю правду.
- Вряд ли он что-то скрывал от меня. Но за свои дела и глупость он расплатился с лихвой.
Вероятно, по мнению Куруфина, теперь пришел черед остальных. Элронд не стал унижаться подобным вопросом.
- Так или иначе, это только часть истории. Моя часть. Об остальном спрашивай других, если они захотят говорить.
Куруфин накрыл ладонью Кольцо и сжал его в горсти.
- Думаю, они захотят.
