***
Не находя себе покоя, Эовин бродила по лагерю, делая вид, что осматривает, все ли в порядке. Фириенфельд затихал. Потухли немногочисленные костры. Все готовились ко сну, многие уже спали. В большом шатре тоже стояла тишина, но входной полог был отодвинут. Неужели кому-то не хватало воздуха мартовской ночью в горах? Эовин остановилась и заглянула внутрь. Тускло светились два ночника. Ей почудилось какое-то движение в темноте шатра. Она всмотрелась, стоя за пологом, – и действительно, две маленькие фигурки украдкой шарили у чьего-то изголовья, а потом бесшумно устремились к выходу. Одна из них тащила небольшой круглый сверток. Эовин поспешно встала сбоку, у стены.
- Что это вы делаете, господа
хольбитла? – тихо, чтобы не потревожить спящих, но строго спросила она, едва стоило им опустить за собой полог.
Мерри и Пиппин вздрогнули от неожиданности и замерли. Пиппин тихонько ойкнул. Оба не знали, что ответить.
- Неужели Повелитель Марки принял на службу вора? – сказала Эовин, глядя на сверток в руках Мерри.
- Нет. Это… мы…
Пиппин поддержал его столь же сбивчиво:
- Мы не украли… это… мы не насовсем…
- Мы только посмотрим и вернем.
- Что это?
- Это… - Пиппин запнулся. – Как же Бродяжник его назвал?...
- Палантир, – подсказал Мерри.
- Да! Такой шар. Камень из-за Моря. Гэндальф говорит, через него можно видеть то, что далеко.
Мерри добавил осторожно:
- Или Саурона.
- Вот нам и стало любопытно, - продолжал Пиппин. – Мы только хотели посмотреть. Может, дом увидим. А на Саурона мы смотреть не будем. Хотя интересно, конечно, на что этот Мордор похож. Но туда мы не будем заглядывать. Посмотрим в другие стороны и вернем.
- Почему же вы делаете это тайком? От кого вам понадобилось прятаться?
Похоже, быть убедительными не получалось. Мерри вздохнул и покаянно признался:
- Потому что Гэндальф не разрешил бы нам. Он…
- Рыцари Марки так не поступают, мастер Мериадок. Идите и положите… Нет, - перебила сама себя Эовин, чуть отодвинув полог и взглянув внутрь. – Кажется, там кто-то проснулся. Неучтиво перебирать вещи гостей прямо на чьих-то глазах. – Теперь она смотрела на хоббитов с досадой. – А если Гэндальф утром обнаружит пропажу, какое бесславие будет этому дому! Вот что. Отдайте мне эту вещь, - Эовин требовательно протянула руку. – Я найду время, когда все будут спать, и верну ее. Где именно она лежала?
- В изголовье, - пробормотал удрученный Пиппин. – Я положил круглый камень вместо нее… него, чтобы не сразу было заметно.
Эовин с укором качнула головой. Сопротивляться приказу было невозможно, и Мерри с очередным тяжким вздохом отдал сверток.
- Ступайте, - услышал он потом.
***
Шатер Эовин стоял в отдалении от главного. Коротая время в ожидании глухих ночных часов, она велела принести полное воинское снаряжение и сейчас примеряла его. Две служанки помогали ей. Сегодня она уже выезжала навстречу Теодену, одетая как воин. Но то было напоказ, а не по-настоящему, одета по-воински она была тогда только наполовину. Должно быть, это было смешно – кольчуга поверх платья. Теперь же Эовин хотела сделать все как следует, не упуская никакой мелочи, как взаправдашний воин, собирающийся на битву. Последним она надела шлем и не утерпела, чтобы не взглянуть на себя в зеркало. Как и весь остальной доспех, шлем был подогнан ладно. При беглом взгляде Эовин вполне сошла бы за юнца, вчерашнего отрока, которому еще рано бриться. Она подосадовала, что у нее нет зеркала настолько большого, чтобы увидеть себя всю. Что ж, снаряжение было в порядке, можно было разоблачаться, но не хотелось. Эовин вспомнила о времени и отослала служанок посмотреть, все ли тихо. Теперь она оставалась в шатре одна. Она сняла только латные рукавицы и уселась, сверток лежал перед ней на столе. Глядя на него, она задумалась – неужели вправду, а не в сказке, бывают вещи, через которые можно видеть далекие места? Будь у нее такая, уж она бы рассмотрела все земли, какие только бывают, и заглянула бы даже на исподнюю сторону Арды, чтобы узнать, что же там. Хотя умные книжники уверяют, что на самом деле Арда тоже круглая, как шар. Значит, с той стороны тоже земли, как тут, и там живут люди. Как же они не падают вниз?! И ходят они вверх ногами… Как это возможно? Эовин снова взглянула на сверток – а вдруг и в самом деле это можно узнать прямо сейчас? Но что, если это опасно? Если там действительно будет Саурон, как говорил мастер Мериадок? Тогда она отвернется. Если очень страшно, всегда можно отвернуться. Эовин обдумала все еще раз и осторожно откинула тряпицу. Под ней действительно оказался темный шар, гладкий, будто стеклянный. Огоньки светильников мерцали на его поверхности – и померкли. Теперь он сделался матовым, не отражавшим ничего. Эовин затаила дыхание. Однако перемены на этом закончились. Эовин подождала еще, но впустую. Шар больше не менялся. Может быть, нужно было сказать волшебные слова или… Бережно касаясь только кончиками пальцев, она повертела шар, но он был одинаковым со всех сторон. Значит, тут нужен еще какой-то секрет, с сожалением подумала она. Обоих
хольбитла тоже ждало бы разочарование. Что ж, это было бы поделом.
Эовин ждала возвращения служанок, подперев рукой подбородок и глядя на шар. Ее мысли скитались бесцельно. Арагорн уехал навстречу опасностям и сейчас, наверное, уже нашел их. А ее, Эовин, не взял с собой, как она ни умоляла. Она попросила об этом сгоряча, внезапно и необдуманно, а потом отступать было уже поздно. Но теперь, остыв от своего порыва, Эовин ясно видела, что никак иначе Арагорн поступить не мог. Он не позволил бы ехать с ним, даже будь она юношей, а не девицей. Отправляясь по гибельной дороге он, конечно, хотел иметь рядом с собой надежных, проверенных спутников, а не зеленого новичка с великими от страха глазами – она же сама весь вечер рассказывала об ужасах Пути Мертвых.
Мысль о битвах и подвигах, однако, не оставляла ее. Арагорна было уже не догнать, но не сегодня-завтра дядя готовился вести рохиррим на войну, какой не бывало веками. В большой дружине легко затеряться неузнанной. Правда, Арагорн много говорил о долге – который велел Эовин править своими страной и народом до возвращения Теодена и Эомера. Но разве страна и народ не были брату и дяде такими же своими, как ей?! Разве не должен был Теоден в его лета оставаться дома, на троне, пока Эомер водил бы дружину, – так, как делал бы Теодред, будь он жив? Однако оба они, не желая уступать друг другу, отправлялись за славой, переложив на Эовин скучные хозяйственные дела. Почему она должна с этим мириться?! Если это можно брату и дяде, значит, можно и ей. Эовин встала, надела латные рукавицы, подхватила щит, воображая, как будет стоять на поле битвы.
Шар вспыхнул и засветился. Не красным светом пламени или подземного огня, а настоящим солнечным, столь ослепительным в полумраке, что Эовин даже зажмурилась. Потом она бросилась к шару. Внутри него действительно показывался вид. Высокое летнее солнце сияло над равниной, отороченной синеватой кромкой далеких гор. На равнине темнело пятно, края его постоянно двигались, будто высыхающая на горячей сковородке капля воды. Кажется, пятно состояло из существ, они кишели там, как муравьи. Еще одно пятнышко медленно ползло прочь. Эовин напряженно всматривалась, и вдруг произошло новое волшебство – картинка приблизилась, и теперь было видно, что это кипит сражение. Крошечные фигурки рубились мечами и тяжелыми топорами. Падали раненые и убитые. Кто с кем воевал, оставалось неведомым, но Эовин уже смекнула, как работает шар. Надо было только смотреть как можно пристальнее, и нужный кусок картинки увеличивался сам. Теперь она видела сражающихся так хорошо, что различала даже вспышки солнечных бликов на мечах. Но все происходило в полной тишине – шар только показывал картинки, но не передавал звуки.
Похоже, воины в середине, под синим знаменем, были окружены. Несчетные враги под черными знаменами теснили их со всех сторон. Где это происходило? Эовин подняла взгляд, желая как бы подвинуть картинку, и та в самом деле сползла вниз, вновь открывая горизонт. Одна из гор выделялась трехглавой вершиной. Уж не Трихюрне ли, подумала Эовин – но нет, очертания отличались, да и солнце светило совсем с другой стороны. Где бы ни находилось это место, оно было не в Рохане.
Между тем дела у окруженных обстояли все хуже. Враги превосходили их втрое, и ясно было, что, если не будет помощи, долго окруженные не продержатся. Но помощи неоткуда было прийти. То ползущее прочь пятнышко, которое Эовин видела в самом начале, - в нем были такие же синие знамена и такие же воины, как окруженные, но они уходили все дальше и дальше. Они отступали, хоть их никто не преследовал. «Стойте! – хотелось закричать Эовин. – Куда вы?! Так нельзя!» Она не знала, кто все эти воины и чье дело справедливое, но всей душой была за окруженных – потому что их было мало, их положение было отчаянным, им грозила смерть.
В общем полчище врагов отчетливо выделялся самый отборный отряд. Должно быть, вождь и его телохранители. Рослые, в богатых доспехах, вооруженные палицами и топорами, и странными бичами, рассыпавшими искры, они расшвыривали всех направо и налево, продвигаясь к предводителю окруженных. Он не сдавался и отбивался храбро, и, вероятно, сражаясь один на один, вышел бы победителем. Но пока он бился с вождем, другой враг подкрался сзади и, взмахнув бичом, оплел его ноги. Предводитель окруженных упал, и вражеский вождь поднял топор… Эовин задохнулась от ярости. Эомер даже с орком бился в честном поединке, а этот гад!.. Была бы ее воля, она бы за такое…
Внезапно шум битвы ворвался в ночную тишину, едва не оглушив Эовин. Мир перевернулся, будто у нее закружилась голова. А когда остановился, она обнаружила себя посреди яркого дня, в самой гуще сражения, под самым носом врага. Он был выше ее на добрых полтора фута. Он возвышался над ней, как гора. На миг остолбенев от неожиданности, он перехватил, занося, свой топор. Но меч уже был в руке Эовин, и, покрепче стиснув рукоять, она ударила вперед, снизу вверх, вложив в этот удар всю свою силу и всю злость, какая у нее была.
- Вот тебе, предводитель падали!
Острие вонзилось между кольчужных колец, раздвигая их, и прободало врага ниже грудины. Он замер, словно не веря в случившееся. Потом руки его разжались, выронили топор. Эовин дернула меч на себя, и враг осел наземь. Его предсмертный хрип потонул в общем шуме.
Предводитель окруженных вскочил на ноги. Сверкнул меч – и второй враг свалился, не успев опомниться. Эовин издала торжествующий вопль. Ее переполняла радость, а удивления не было вовсе. Наверное, она задремала или грезит наяву, глядя в чудесный шар. А затем, как всегда в своих мечтах, она срубила вражью голову и, поискав глазами вокруг, подобрала сломанное копье. Насадила трофей на острие и высоко подняла древко, не обращая внимания на еще стекающую кровь. Так делали рохиррим, так пелось в песнях. Все закричали, и окруженные, и враги.
-
Форт Эорлингас! – выкрикнула Эовин.
Теперь предводитель стоял рядом, и наконец она смогла увидеть его лицо. Он был молод и безбород, с яркими серыми глазами. Он что-то сказал ей, поневоле повысив голос.
- Не понимаю! – прокричала в ответ Эовин.
Он протянул ей руку, и она ответила на рукопожатие.
В одно мгновение все переменилось. Враги, внезапно оставшиеся без вождя, дрогнули. Рассеявшиеся было воины собирались вокруг предводителя, готовые к новому натиску. Синее с серебром знамя опять реяло над полем. Предводитель указал Эовин место рядом с собой…
К Тургону из арьергарда подскакал Эктелион.
- Государь! – воскликнул он, показывая назад. – Там что-то происходит! Если меня не обманывают глаза, Готмог убит. Я видел его голову на копье.
Все в изумлении начали оборачиваться, но пыль, поднимаемая тысячами ног, заслоняла обзор.
- Ты не ошибся? – спросил Тургон.
- Не думаю. И если меня не обманывают уши, шум битвы тоже переменился. Не рано ли мы уходим, государь? Может, нам лучше вернуться?
- Невероятные известия. А вы что скажете? – обратился Тургон к своему окружению.
- Лучше вернуться! – тут же воскликнул Рог. – Иначе мы покроем себя позором, когда другие покрывают себя славой.
…Капли пота стекали, как слезы, прокладывая дорожки в налипшей на лицо пыли. Пить хотелось, как никогда в жизни. Меч сделался неподъемным. Но Эовин не собиралась сдаваться. Огненный бич, брошенный супостатом, валялся на земле, светясь багровым пламенем. Эовин подхватила его - владеть кнутом рохиррим умели с детства. Тонкий язык огня рассекал щиты, впивался в доспех, заставляя врага отступать, отступать и обращаться в бегство. Страха Эовин не чувствовала нисколько. Ведь это была ее греза, сон, и он твердо обещал неуязвимость.
***
Рядом, за матерчатой стенкой слышались шаги и голоса. Эовин с удовольствием потянулась, чувствуя во всем теле приятную усталость, не до конца утоленную ночным отдыхом. «Это не сон!» - сверкнула вдруг ясная мысль. Эовин села, ошалело озираясь. Все было взаправду. Должно быть, колдовской шар сыграл с ней эту штуку, и она по-настоящему сражалась, и убивала настоящих врагов. Они были настоящие! И тот огромный предводитель – тоже. И она убила его… Не в мечтах, а на самом деле! А теперь находится среди эльфов. Никогда в жизни она не видела ни одного – а теперь вокруг их были сотни или даже тысячи. Как все они удивились, когда она сняла шлем! Они спрашивали, кто она и откуда, и как попала сюда – а что она могла ответить, если и сама не имела понятия, как тут оказалась? Даже просто объясняться с ними удавалось с трудом – они не знали ни языка рохиррим, ни Всеобщего. Она же улавливала в их речи что-то знакомое – в самом деле, их язык сильно напоминал высокое наречие, которым владел ее дядя и которому и ее с Эомером учили в детстве. Правда, до сего дня она никогда на нем не говорила, да и ученицей была не слишком прилежной. Эовин надеялась, что эльфы были снисходительны к ее ошибкам.
А где же теперь дом?! И не приключилась ли с ней история вроде тех, которые до сих пор рассказывают о людях, побывавших в Двимордене, - они проводили там, казалось, всего несколько дней, а в мире снаружи проходили века. Что она будет делать, если вернется домой через сто лет? А если через двести?
- Вы уже проснулись, леди Эовин? – услышала она голос предводителя.
Ей устроили походное ложе в его шатре, растянув между копьями несколько полотнищ и сделав таким образом нечто вроде отдельного полога.
- Да, - откликнулась она.
- Мы выступаем в погоню. Ночью враг пустился удирать, но мы не должны дать ему уйти.
Вся оторопь и смятение вмиг испарились из ее мыслей.
- Можно я с вами? Мне только умыться!
- А вы хорошо умеете ездить верхом?
Он еще спрашивает! Эовин ответила с гордостью:
- Девочек дома Эорла сажают в седло в том же возрасте, что и мальчиков.
Надевать сырую подкольчужную куртку было неприятно – она не успела высохнуть за ночь. Ничего, тут же утешилась Эовин. Теперь она настоящий воин и должна переносить все сопутствующие тяготы. Тем слаще будет приводить себя в порядок после битвы. Огненный бич совсем остыл и погас, как будто ему не хватало огня держащей его руки. Эовин вздохнула с сожалением, но все равно бережно смотала его – даже погасший, он оставался хорошим бичом.
Ей подвели большого серого коня, немного похожего на ее собственного Виндфолу, и после короткого знакомства она легко вскочила в седло.
- Не найдется ли у вас копья?
***
Утром поднялся переполох. Эовин нигде не могли найти. Перепуганные служанки принесли эту весть Эомеру. В то же время хватился пропажи и Гэндальф. Безошибочно догадавшись, чьих рук это было дело, он призвал хоббитов к ответу. Пиппин и Мерри не стали запираться. Расследование быстро привело мага туда же, куда и остальных, – в шатер Эовин. Палантир продолжал светиться безмятежным сиянием летнего дня. Гэндальф было сделал пару шагов к нему, но резко остановился.
- Кто-нибудь заглядывал в него? – спросил он. – Не бойтесь признаться. Молчание будет хуже.
- Я, господин, - наконец вымолвила одна из служанок. – Я подошла посмотреть, что это, и…
- Что ты видела?
- Ничего, господин. Он просто светится. И больше ничего не видно.
Гэндальф помолчал.
- Мне самому опасно смотреть в палантир, а Арагорн далеко, - пробормотал он, размышляя. – Но в нем может быть ключ к случившемуся. А может и не быть…
- Гэндальф, пожалуйста, - сказал Эомер. – Нам вот-вот выступать. Как мне ехать на войну, не зная, что с сестрой? Половина моего духа останется здесь, и короля Теодена тоже. Он любит Эовин как дочь.
Гэндальф спросил громко, обращаясь ко всем:
- Точно ли Эовин нигде нет?
Служанки только покачали головой.
- Я приказал обыскать все, - ответил Эомер. – И из лагеря никто не уезжал со вчерашнего вечера. Все лошади здесь.
Наступило молчание.
- Выйдите все! – приказал вдруг Гэндальф. – Кроме Эомера. Ты останься. Возьми что-нибудь, - продолжал он, когда шатер опустел, - какое-нибудь плотное покрывало. И встань с ним вот тут. Я загляну в шар. Следи за мной внимательно. И если ты заметишь что-то подозрительное – я не могу заранее знать, что именно – немедленно… слышишь, немедленно! набрасывай покрывало на шар. Сразу же, не мешкая. И остерегайся сам смотреть в него. Ты понял меня?
Эомер кивнул и приготовился, как было сказано. Гэндальф собрался с мыслями и медленно приблизившись, начал осторожно всматриваться в сияющую глубину. Эомер не сводил с него глаз. С минуту маг стоял неподвижно, а потом брови его удивленно поползли вверх.
- Постой-постой… - проговорил он, подняв руку. – Не может этого быть! Ну-ка, подойди, - поманил он Эомера пальцем, - и взгляни сам. Думаю, тебе не будет вреда. Ну, что ты видишь?
Глядя поверх плеча Гэндальфа, Эомер поморгал, привыкая к свечению. А потом среди света показалось видение всадников, скачущих по равнине. Один из них казался знакомым. Лица его не было видно, но круглый щит за спиной, шлем и кольчуга, и манера ездить, и поворот головы…
- Не может быть! – вырвалось и у Эомера. – Эовин теперь внутри?! Как она попала туда?!
- Она не внутри, - усмехнулся Гэндальф. – Она с той стороны. А вот как она туда попала… нам будет о чем подумать.
