***
Ему никогда не нравилось это место. Равнина полого поднималась к холмам, тоже пологим и затравенелым, с рощицами деревьев в лощинах. Но самые вершины прорезала скальная гряда, словно остатки древней и могучей крепостной стены. Время давно раскололо ее на куски с неровными, осыпающимися краями, насквозь прогрызло проходами. В один из таких проходов как раз и вползала дорога. Одинаковая мысль являлась всякий раз, когда приходилось проезжать здесь: какое удобное место для засады! Разбойников Гэндальф не опасался, и ничего плохого с ним тут никогда не случалось, но место не делалось от этого приятнее. Теперь, в начале зимы, под сплошь затянутым облаками небом, оно выглядело особенно зловеще – облетевшие деревья с черными от дождей голыми ветвями, темные стены сырого камня, свистящий шорох ветра в расщелинах...
Как будто где-то впереди стукнуло копыто. Или этот звук донес ветер с другой стороны? Гэндальф обернулся, прислушиваясь. Так и есть. Кто-то ехал позади него этим же проходом. Скадуфакс тихонько заржал, словно приветствуя знакомых. Гэндальф снова посмотрел вперед – из лощины показались трое всадников и направили лошадей вверх по склону, навстречу ему. Они двигались неспешным шагом, свободно отпустив поводья. Эта нарочитость говорила сама за себя. Разглядеть лица еще было невозможно, но Гэндальф ни секунды не сомневался ни в том, кто перед ним, ни в том, кто едет следом. Угадать их намерения тоже было нетрудно. Какая удивительно беспечная наглость, подумал он. Ведь они своими ушами слышали на Совете его рассказ о том, как он разогнал назгулов на Заверти. Уже успели это позабыть или рассчитывают, что с ними он обойдется по-другому? Хотя, конечно, по-другому: то, что прогоняло призраков, было бы смертельно для Воплощенных, а убивать эльфов Гэндальф не собирался. Он продолжил путь не торопясь, пока шум сзади не подсказал, что преследователи тоже миновали проход. Потом он остановил коня на самом изгибе дороги и стал ждать, посматривая по сторонам и размышляя. Проговорился, конечно, Элронд – только он знал, куда уехал маг. Но зачем – не знал никто. Сыновья Феанора сообразили это сами. Что ж, Гэндальф правильно предугадал их намерения еще в самый день их появления. Это была несколько самодовольная мысль, но Гэндальф полагал, что заслужил право на эту минутную слабость. Любопытно, давно ли они караулят его здесь?
Троица впереди прибавила шагу. Четверо преследователей тоже приблизились, и стало заметно, что на самом деле их пятеро. Пятый всадник держался позади, поэтому Гэндальф увидел его только теперь.
- Так-так, - пробормотал он с усмешкой, разглядев знакомый темно-зеленый плащ.
Кто же еще, хорошо зная окрестности, мог указать такое удобное место. Еще немного, и оба отряда окружили мага широким кольцом. Предводитель вскинул ладонь в знак приветствия. Гэндальф не стал тратиться на ответную вежливость и невозмутимо ждал продолжения.
- Удачная встреча, - сказал Маэдрос.
- И неслучайная, я полагаю, - хмуро ответил Гэндальф.
- Это верно.
Гэндальф по-прежнему не спешил с вопросами. Пусть сыновья Феанора сами скажут, зачем поджидали его здесь.
- Ты везешь с собой три Кольца, - заговорил Маэдрос, когда тишина сделалась слишком уж долгой.
- Вы уверены, что их именно три?
- Совершенно уверены. И мы предлагаем отдать их нам.
- А если я откажусь?
- Тогда нам придется забрать их самим.
- Силой?
- Если ты будешь сопротивляться, то да.
Гэндальф неторопливо всмотрелся в лицо каждого из семерых. Никто не отвел взгляда.
– Во всем этом есть нечто знакомое, - произнес он, снова повернувшись к Маэдросу. – Но ты кое-что упустил в вашем очередном грабеже. Ты забыл сказать, почему я должен отдавать вам Кольца.
- Потому что они больше наши, чем твои. К тому же…
- Чушь, - прервал его Гэндальф. – Тем, от кого я их получил, они достались так или иначе от Келебримбора по его собственной доброй воле. Поэтому никаких прав на эти Кольца нет не только у вас, но и у самого Келебримбора, будь он здесь.
- Мы думаем иначе. Но если ты сочтешь, что мы несправедливо посягнули на твои права, принеси жалобу владыке Имладриса, и пусть он рассудит нас.
- Возможно, я так и сделаю.
- Но Кольца тебе придется отдать сейчас.
Гэндальф произнес тихо, будто напевая:
Благих Колец волшебный свет
Лишь светлым душам не во вред,
И только чистая рука
Держать их может без вреда.
- Мудрый сомневается в своих действиях, а глупец действует без сомнений. – Голос Гэндальфа переменился. Теперь маг говорил резко и холодно. – Вижу, вы совсем растеряли ту немногую мудрость, какая была вам отпущена, и поглупели окончательно. Эти Кольца не предназначены для беглых тюремных ворон Мандоса.
Он выпрямился в седле, расправляя плечи, перехватил посох двумя руками, будто собирался им замахнуться. День потемнел, словно тяжелая туча наползла на пасмурный декабрьский небосклон. Послышался раскат грома, и прямо в дорогу ударила молния. Кони шарахнулись прочь – все, кроме одного. Путь был свободен. Гэндальф пустил Скадуфакса во весь опор. Несколько мгновений спустя он оглянулся – кони еще уносили преследователей в разные стороны, сброшенный всадник в темно-зеленом плаще тяжело поднимался с земли. Он никогда не был хорошим наездником, подумал Гэндальф. Что ж, поделом. Это только малая доля того, что заслуживало такое вероломство. Жаль, что остальным удалось удержаться в седлах. Но и это охладит их пыл и задержит… на некоторое время. Проверяя, Гэндальф обернулся еще раз – да, так и есть. Они все же собрались вместе снова и теперь скакали следом. Это не слишком беспокоило. Скадуфаксу не было равных даже в конюшнях Элронда. Однако после всего, что было, Гэндальф не мог отказать себе в небольшом удовольствии. Взмах посоха нарисовал в воздухе замкнутую линию, и дорогу перегородила высокая стена огня. Гэндальф довольно улыбнулся в бороду – пусть поищут обход на каменистых склонах или подождут. Через четверть часа стена исчезнет. Пожалуй, если постараться, за это время можно будет совсем скрыться из виду.
Прошло всего несколько минут, и он снова услышал позади стук копыт. Огненная стена растаяла бесследно. Этого не должно было случиться так рано. Расстояние все еще было велико, но дорога спускалась с холмов в раскисшую от дождей низину. В колеях стояла вода. Скадуфакс невольно замедлил бег, с заметным трудом выдирая копыта из вязкой грязи. Даже ему ничего не стоило поскользнуться здесь. Приходилось соблюдать осторожность. Точно так же эта топь замедлила бы и преследователей, однако Гэндальф уже преодолевал ее, а погоня еще двигалась по возвышенной и более твердой дороге. Даже и так им было не догнать Скадуфакса, но расстояние между ними сокращалось, и скоро они приблизились бы на полет стрелы. Ослепленные яростью и отчаянием, они могли учинить что угодно. Был ли у кого-то из них лук? Этого Гэндальф не помнил, но решил не рисковать. Придержав коня, он повернулся к преследователям и тем же привычным движением посоха перечертил пространство перед собой. Снова поднялась пляшущая стена пламени. Поднялась – и упала, точно ее втянуло в землю. Не веря своим глазам, Гэндальф снова приподнял посох, показавшийся непривычно легким, и потрясенно уставился на него.
Его посох, сделанный из благородного дерева, хоть и потемнел от долгих лет, но оставался прочным, крепким, отливающим тусклым янтарным отблеском – так отполировали его прикосновения хозяйской руки за бессчетные годы, проведенные вместе. А теперь это была просто гнилая коряга, почерневшая и покрытая бледно-зелеными пятнами лишайника. Гэндальф чуть разжал пальцы, и коряга развалилась трухлявыми обломками. Он видел такое впервые. Этого никогда не случалось прежде. Противник был намного сильнее, чем думалось. Некогда было размышлять, и Гэндальф вскинул руку, направляя Кольцо на врага. Но рубин вспыхнул и задымился, разогреваясь. Горячий золотой ободок вот-вот готов был стать обжигающим, способным испепелить дотла. Во что бы то ни стало нужно было снять его… и Гэндальф вдруг обнаружил, что не в силах пошевелиться. Тело не подчинялось ему, скованное чужим приказом. Оцепеневший, он в ужасе ждал неизбежного – однако рубин Нарьи погас, и Кольцо стало остывать. Гэндальф медленно опустил руку – потому что ему было позволено. Сейчас, когда прямая опасность миновала, он наконец понял, что все это означает. Сыновья Феанора приближались. Он видел всех семерых, но это было неважно – Саурон тоже был видим, когда носил Кольцо. «Элронд, - взорвалась отчаянным негодованием мысль, - чтоб ему сгореть вместе с его Имладрисом!» Слабовольный размазня, разглагольствующий о миролюбии! Все, все было в его руках – и за два месяца он так и не собрался с духом, чтобы вернуть Кольцо! А теперь – что теперь?! Все рушилось на глазах из-за проклятых выродков и их проклятого воспитанника.
Копыта восьми коней зачавкали в дорожной грязи. Скадуфакс стоял как вкопанный.
- Тебе лучше отдать Кольца, - сказал Маэдрос, подъехав. – К тому же – ты не дал мне договорить – здесь все равно не умеют пользоваться ими правильно.
Гэндальф помедлил, изучая сыновей Феанора. Взгляд его задержался на Куруфине – тот был неестественно бледен и, казалось, едва держался в седле.
- Вы понимаете, что творите? – спросил Гэндальф.
- Вполне.
- Зачем они вам?
- Это не тайна. Но зимний день короток, а ночевать приятнее в Имладрисе, чем под открытым небом. Там ты все узнаешь.
Маэдрос протянул руку. Охотнее всего Гэндальф швырнул бы Кольца россыпью наземь, чтобы этим гордецам пришлось поползать, собирая добычу в грязи. Это зрелище слегка вознаградило бы, и позволь себе Маэдрос хоть немного злорадства, Гэндальф бы так и поступил. Но Маэдрос смотрел с прежним вежливым спокойствием. Не сводя с него взгляда, Гэндальф медленно потянул Кольцо с пальца. Оно как будто ослабило хватку и снялось легко, и вместе с ним разжались оковы чужой воли. Гэндальф взвесил Кольцо на ладони. Нельзя было делать этого, нельзя было расставаться с Нарьей и тем более отдавать его проклятым сыновьям Феанора, однако выбирать не приходилось. Теперь, открыто явив свои намерения, они не остановились бы на полпути.
- Берите, - сказал Гэндальф хрипло.
Как было бы хорошо, если бы Нарья вспыхнуло от прикосновения чужой руки или тихонько тлело бы в поясной сумке грабителя, чтобы воспламениться в нужный момент, охватывая одежду неугасимым огнем. Но Гэндальф больше не имел власти над своим Кольцом. Так же медленно он извлек и передал два остальных. Маэдрос принял их и коротким кивком дал понять, что дело закончено. Круг всадников расступился, освобождая путь. Маэдрос тронул коня. Волей-неволей Гэндальфу пришлось сделать так же. Противно и унизительно было ехать в компании грабителей, но оставаться ограбленным на пустой дороге было еще унизительней. Да и проводить еще одну ночь в зимней глуши тоже не хотелось.
Маэдрос оглянулся на Куруфина. Тот только покачал головой, показывая, что скакать вместе со всеми ему еще не по силам, и махнул рукой:
- Езжайте. Я потихоньку догоню.
- Ну, нет, - первым отозвался Карантир. – Оставлять тебя одного на дороге с таким ценным грузом – еще чего!
- Как раз с ним мне ничего не грозит, - слабо усмехнулся Куруфин.
- Мы за ним присмотрим, - сказал Амрас.
Близнецы придержали коней.
- Нет, оставаться – так всем, - сказал Маэдрос.
Теперь вся компания ехала не торопясь. Куруфин, казалось, дремал в седле.
- Не валяй дурака, - сказал ему Келегорм. – Садись ко мне за спину и спи сколько угодно.
- Я не сплю, устал просто, - пробормотал Куруфин, но больше не спорил. Амрас помог ему спешиться и подсадил на коня Келегорма. Куруфин кивнул в знак благодарности, привалился к братниной спине и снова закрыл глаза.
Арагорн по-прежнему держался последним. Он никак не ожидал такой подлости. Келегорм подробно расспрашивал его об окрестностях Тракта на дальних подступах к Ривенделлу – чтобы поохотиться, говорил он. Арагорн не только рассказал все подробности, какие знал, он даже вызвался сам показать подходящие места. И вот чем все обернулось… Теперь Гэндальф считает его предателем. Конечно, что еще он должен был подумать, увидев Арагорна в такой компании…
Гэндальф же молча ехал впереди рядом с Маэдросом. Но едва сырая низина закончилась, он наклонился, чуть привстав в стременах, и Скадуфакс пустился вперед размашистой рысью. Он удалялся стремительно. Бессмысленно было преследовать его.
- Даю слово, поскакал ябедничать, - заметил Маглор. – Рассчитывает приехать раньше нас и как следует натравить на нас Элерондо.
- Не встретили бы нас там стрелами, - сказал Келегорм.
- Нет, это чересчур. На такое Элерондо не пойдет. Но шума будет много.
***
Как ни скор был Скадуфакс, Гэндальф примчался в Ривенделл уже в темноте – теперь рано смеркалось.
- Позовите мне Элронда, немедленно! – бросил он и направился к себе в комнату.
Там он ходил в нетерпении взад-вперед, пока донельзя встревоженный Элронд не появился на пороге.
- Что случилось?!
- Закрой дверь. Нет, стой. Сначала отправь кого-нибудь проверить, здесь ли палантир. – Гэндальф дождался, пока Элронд отдал распоряжения, и тогда продолжил: - Случилось чрезвычайное. Но при твоем малодушии оно должно было случиться неизбежно. Сегодня утром сыновья Феанора напали на меня из засады и ограбили. Они отняли эльфийские Кольца, но это еще не самое страшное. Пока ты медлил, Куруфин сумел подчинить себе Единое.
- Как?! – вырвалось у Элронда.
- Я видел это воочию, я испытал это на себе. Без Кольца они не справились бы со мной. Личины сброшены окончательно. Куруфин пользуется им. Твое промедление привело к катастрофе. – Гэндальф резко повернулся, пламя свечей задергалось, бросая тревожные тени. – Теперь все висит на волоске. Нужно действовать решительно, иначе все пропало.
- Что…
Стук в дверь прервал его. Челядинец пришел доложить, что палантир по-прежнему лежит в верхней комнате башни.
- Значит, они вернутся сюда, - сказал Гэндальф, когда дверь опять закрылась. – Это упрощает дело. Они едут по Тракту. Немедленно собери отряд и вышли им навстречу. А лучше поведи его сам. Возьми побольше лучников – сыновья Феанора без доспехов. Кольцо нужно вернуть любой ценой. Повторяю – любой. Никакие средства не будут чрезмерными. Иначе новый Темный Повелитель появится прямо здесь, в твоем Имладрисе. Ты понял меня?
- Да…
- Тогда иди!
Однако Элронд не тронулся с места.
- Ты вполне уверен, Митрандир?
- Уж не думаешь ли ты, что я решил истребить их просто так?
- Ошибки быть не может?
- Не время разглагольствовать.
- То, что ты требуешь от меня... это может привести к кровопролитию.
- Может, - немедленно подтвердил Гэндальф. – Но в этом не будет твоей вины. Виноват тот, кто первым поднял оружие, а не тот, кто нанес первый удар. Иди же!
Но Элронд медлил. Он отошел к окну и смотрел на темное стекло, словно надеясь разглядеть верное решение среди мерцающих отражений свечей. Вести Гэндальфа были ужасны – и его требование тоже. Гэндальф не стал бы врать, тем более в деле столь серьезном, и он не ошибался, но неужели не существовало другого средства? Беря с собой оружие, нужно быть готовым его применить, а Элронд знал – как бы ни был суров приказ, в горячке столкновения легче легкого перейти границу дозволенного. Он не стал бы ручаться и за самого себя. И даже если удастся обойтись одним только Куруфином, что он, Элронд, скажет остальным? Что долг красен платежом?
- Иди же!
- Подожди. Пара минут не имеет значения.
Нет, чем расплачиваться по такому долгу, он предпочтет побыть должником. Убийство эльфов – отвратительное дело. Его родичи несли это клеймо. Элронд не хотел такого себе. Да, он тоже не был праведным – кто остался бы незапятнанным, прожив тысячелетия во Внешних Землях, – но эту границу он переступит не раньше, чем воочию уверится, что ничего другого не осталось. Элронд повернулся:
- Я выясню все как можно скорее, но не стану пока делать того, что нельзя разделать.
Навстречу сыновьям Феанора Элронд отправил всего троих – тех, кому мог всецело доверить такое поручение, – своих сыновей и Глорфинделя. Они уехали в ночь, а Элронд остался ждать их возвращения. Он лежал на застланной кровати, не раздеваясь, готовый вскочить при первых же звуках за дверью, и даже не пытался уснуть. Мысли его бесконечно перебирали сегодняшние события, дела последних двух месяцев и предыдущих лет. Он надеялся, что принял верное решение.
Рассвело. Слышно было, как поднялась обычная утренняя суета. Куда они делись?! Все случилось недалеко от Имладриса, Митрандир приехал уже вечером. Как бы медленно ни ехали остальные, им давно пора было быть здесь. Не в силах дольше выносить ожидание, Элронд спустился во внутренний двор – только чтобы повстречаться там с Гэндальфом. Маг взглянул с хмурым злорадством. Может быть, действительно нужно было последовать его советам?..
- Едут! – закричал, подбегая, челядинец. – Дозорные с башни видели и сказали передать. Едет отряд, - договаривал он, уже остановившись и переводя дух. – Еще не видно, кто, но, наверное, те, кого вы ждете.
На душе немного полегчало, но ожидание сделалось еще мучительнее. Элронд старательно сохранял наружное спокойствие. Заслышался стук копыт, приблизился, всадники въехали во внутренний двор, и Элронд вздохнул с несказанным облегчением – Элладан и Элрохир ехали впереди, оба живые и невредимые. Потом Элронд отыскал глазами Глорфинделя, пересчитал сыновей Феанора. Все были на месте и выглядели как обычно, даже Куруфин – теперь Элронд мысленно посмеивался над собственными страхами. Сейчас все казалось совсем не таким ужасным, как вчера вечером. Элладан докладывал, как положено старшему:
- Мы встретили родичей у Длинной старицы, они устроили там стоянку. Сказали, что и сами они, и их кони устали. Мы заночевали с ними.
- Все было в порядке? – осторожно спросил Элронд.
- Да, ничего особенного.
- Хорошо. Лорд Маэдрос, - сказал затем Элронд громко и церемонно, - подойдите. Я понимаю, что дорога утомила вас, но дело не терпит отлагательств. Благоволите следовать за мной. И вы, лорд Куруфин, также.
Маэдрос поклонился не менее церемонно:
- Подчиняемся воле Владыки Имладриса.
Палата Суда казалась слишком большой для беседы вчетвером с глазу на глаз, поэтому Элронд повел всех в ту же маленькую комнату-кабинет, где месяц назад разговаривал с дочерью. Сейчас он сел за стол, подождал, пока Гэндальф и сыновья Феанора займут места друг напротив друга, и начал:
- Лорды Маэдрос и Куруфин, вы, несомненно, догадались, из-за какого дела я позвал вас сюда. Но я оглашу его, ибо таков порядок. Вчера вечером Митрандир, мой гость и мудрый наставник, - от Элронда не укрылась легчайшая, едва заметная усмешка Куруфина при этих словах, – принес мне жалобу, обвиняя вас двоих и ваших братьев в грабеже. И хоть это было совершено не в моих владениях, а только вблизи их, Владыка Имладриса не должен оставлять без внимания поступки своих гостей и родичей. Поэтому я требую вашего ответа.
Внимательно слушавший Маэдрос согласно кивнул и сказал:
- По большей части слова Митрандира чистая правда. Мы действительно встретили его вчера намеренно и предложили отдать нам три эльфийских Кольца, которые Митрандир поначалу не хотел нам отдавать. Мы даже сами предложили ему представить это дело на твой суд. Мы не причинили Митрандиру никакого ущерба, исключая порчу его посоха, и готовы возместить и эту порчу, и нанесенную обиду. Мудрый Митрандир, - обратился к нему Маэдрос, - я прошу тебя оценить размер виры, и мы выплатим тебе ее как можно скорее.
- Я так и сделаю, - сказал Гэндальф. – Но этого недостаточно.
- Чего еще ты желаешь от нас?
- Возврата Колец.
- Возврата кому? – спросил Маэдрос.
Гэндальф помолчал.
- Владельцам.
- То есть тебе, Элронду и Артанис?
Теперь Гэндальф молчал еще дольше, что-то обдумывая.
- Да, - сказал он наконец и взглянул на Элронда. – Я готов примириться. Я соглашусь даже не требовать никакой виры для себя, но эти Кольца должны остаться недоступны для всех сыновей Феанора. Примирение возможно только на таком условии.
- Ваш ответ? – сказал Элронд.
Маэдрос только покачал головой.
- Объяснитесь.
- Владыке Имладриса, - заговорил Куруфин, - хорошо известно, что Гил-Галад, получив два Кольца, не выполнил свою часть обязательств. А потому, хоть он удержал эти Кольца при себе, он не стал владеть ими по праву. Значит, сколько бы эти Кольца не передавались дальше, право на них не появилось ни у кого. Кольца должны быть возвращены Келебримбору, и я истребовал их, как ближайший родственник. Пока Келебримбора нет, я удержу Кольца согласно закону, и если суд справедлив, он должен признать мое право. Пусть Митрандир удовольствуется вирой, которую сам назначит.
Гэндальф только усмехнулся.
- А третье Кольцо? Насколько мне известно, Келебримбор отдал его без всяких условий.
- Так и есть, - подтвердил Куруфин. – Но об этом я сам поговорю с кузиной Артанис. Мы собирались навестить ее при первой же возможности, и я уверен, что нам удастся решить это дело к взаимному удовольствию.
Наступила тишина. Элронд медленно сплел пальцы так, что побелели костяшки.
- Мне нечего возразить, - сказал он потом. – Если быть справедливым, мне нечего возразить.
- Так перестань им быть! – воскликнул Гэндальф. – Пора говорить без обиняков.
- Пора, - согласился Маэдрос. – По сути дело ведь совсем не в обиде Митрандира на то, что ему пришлось отдать Кольца, которые ему даже не принадлежали.
- Тогда для начала выполни свое обещание и объясни, зачем вам эти Кольца.
- Ты не будешь против, Митрандир, если это обещание выполню я? – сказал Куруфин. – Эльфийские Кольца не три отдельных предмета, а части одного целого. По отдельности они тоже что-то могут, и вы этим пользовались, но по-настоящему, чтобы делать то, для чего их предназначали, они должны работать вместе.
- Я этого не знал, - сказал Элронд с удивлением.
- Келебримбор не открывал этого никому. Но ты мог бы догадываться. Ведь Келебримбор делал Кольца не для того, чтобы раздавать их тем, кто с самого начала был против его замысла. Он делал их для себя.
- Почему тогда их три, а не одно?
Куруфин чуть пожал плечами:
- В одно не помещалось все, что нужно. Ему пришлось поделить возможности на три части.
- И что они должны делать вместе? – спросил Гэндальф.
- Исправлять Искажение. Только не в мелких частностях и не на малых клочках земли…
- А во всех Внешних Землях? – хмыкнул Гэндальф.
- На такое Келебримбор не замахивался. Но на Эриадор должно хватить. Пока. Эльфам больше не нужно будет уплывать за Море.
- В Эриадоре живут не только эльфы.
- Решим. Ведь не завтра Кольца заработают и сделают все как надо. У нас еще будет предостаточно времени, чтобы разобраться.
- Прекрасно, - сказал Гэндальф. – Вот то, о чем я предупреждал. Зло всегда разоблачает себя само. Как ни старались вы скрыть свои намерения за красивыми словами, но сами же выдали себя с головой. Замечательные планы, на рассказ о которых ты, Куруфин, не пожалел слов, невозможны без Единого Кольца. Потому что с его уничтожением эльфийские Кольца тоже потеряют силу. Вы лгали, что вам не нужно Единое, и продолжаете лгать.
По-прежнему спокойно Маэдрос произнес:
- Несмотря на родство, мы только гости Владыки Элронда и должны уважать его гостеприимство. Однако всему есть предел. Мы понимаем, что мудрый Митрандир раздосадован последними событиями, но все же ему следует внимательнее выбирать слова, которые он произносит.
- Да, в самом деле, - сказал Элронд. – Митрандир, прошу тебя. Дело и без того сложное, не затрудняй его еще больше.
- Я буду называть вещи так, как они называются, - возразил непримиримо Гэндальф. – Похищение Трех Колец несовместимо с уничтожением Единого. И если твои гости уверяют в обратном, то это ложь. Или глупость, выбирай, что больше по вкусу.
В глазах Куруфина блеснул коварный огонек.
- То ли по недомыслию, то ли с умыслом – выбирайте, что больше по вкусу, – мудрый Митрандир упускает из виду еще одну, третью возможность. Истина заключается в том, что управление Тремя никак не связано с существованием Единого. Эльфийские Кольца не потеряют силу без Кольца Саурона.
- Из всех вещей, что я услышал сегодня, эта самая невероятная, - честно признался Элронд. – Лорд Куруфин, точно ли ты уверен в том, что говоришь?
- Не просто уверен, я это знаю. Я слушал рассуждения об эльфийских Кольцах на Совете и не меньше, чем ты сейчас, удивлялся, почему вы вообразили себе такую нелепость. Эльфийские Кольца сделаны независимо от Кольца Саурона и действуют без его помощи. Его Кольцо – это как… - Куруфин поискал сравнение, - как поводья. Можно управлять конем с их помощью, но можно прекрасно ездить и без них. Конь не станет бегать хуже и уж тем более не околеет.
- Почему же ты промолчал об этом тогда, на Совете?!
- Тогда это ни на что не влияло и вообще было не самым важным.
Помолчав, Элронд сказал:
- Я повторю то, что уже говорил тебе на Совете, лорд Куруфин. Вы избежали бы многих обвинений, если бы сказали все это сразу.
- Так же, как и на Совете, я предпочел говорить, когда необходимое уже было в наших руках, а не до того. Что изменилось бы, если бы я рассказал раньше? Митрандир, полагаю, сделал бы все, чтобы Кольца нам не достались.
- Сделал бы, - твердо сказал Гэндальф. – Сама суть Колец противна устройству мира и замыслам Властей. Недаром именно Саурон совратил на их изготовление. Один раз это уже привело к катастрофе, и ваша новая попытка не закончится добром.
- Посмотрим, - сказал Маэдрос. – Путь, который предлагаешь ты, тоже не обещает радости. Почему бы не попробовать что-то другое? Бегство на Запад доступно всегда.
- Вы по-прежнему думаете только о себе. А что будет с людьми, если очередная ваша проба не удастся?
- А что будет с ними, если не удастся твой план?
Гэндальф уже готов был ответить, но Элронд воскликнул:
- Постойте! – Кажется, он впервые перебивал мага. – Вы уклонились от главного. Лорды Куруфин и Маэдрос, вы рассуждаете так, будто Саурон уже побежден. Куда он исчез из ваших расчетов?
- Куруфин уже пользовался Единым Кольцом, - напомнил Гэндальф.
- Только для защиты, - немедленно ответил Куруфин. – Иначе твоя следующая молния полетела бы в кого-нибудь из нас.
- И поделом.
- Но вы понимаете, что это не может не беспокоить, - сказал Элронд. – Что бы вы ни говорили о Едином Кольце, оно не пустяк. Несмотря на то, что рассказ Митрандира встревожил меня сверх всякой меры, я сдержался и решил не предпринимать поспешных действий, пока не услышу ваших объяснений. Но лучше любых объяснений будет, если лорд Куруфин вернет Кольцо полурослику. Тем более, что он и без того должен это сделать, – неделя, которую он просил, чтобы закончить свои изыскания, уже истекла.
- Я говорил о десяти днях, - отозвался Куруфин, и в голосе его слышалось торжество, - и они еще не истекли. Но это неважно. Свои изыскания я закончил.
- И что это означает?
- Это означает, - сказал Маэдрос, - что теперь мы готовы выставить Саурону окончательное требование. Мы собираемся сделать это сегодня вечером. Я прошу присутствовать при этом Владыку Имладриса, как свидетеля того, что мы скажем или сделаем. Мудрый Митрандир тоже может прийти, если ему угодно.
- Что вы задумали?
***
Хотя уже стемнело, час еще не был поздний, и обитатели Ривенделла не думали прекращать начатые днем дела. Свет, падающий из окон, и наружные фонарики разгоняли мрак, и были видны суетящиеся фигуры: кто заканчивал развешивать гирлянды из еловых лап на стене дома, кто цеплял разноцветные огоньки к веткам деревьев или подметал дорожки. Из труб дружно поднимались дымки, говорившие о том, что в кухнях тоже не сидят без дела – завтра был канун Йоля.
- Помешать может только одно, - говорил Маэдрос, пока все рассаживались. – Если сегодня Саурон решит не подходить к палантиру. Но не думаю, что это случится. Не бывало вечера, чтобы я не видел его присутствия.
В комнате под самой крышей башни сейчас было довольно тесно. Столик посередине, казалось, съедал половину пространства, а стоило еще внести стулья для девяти персон, и в комнате вовсе стало не повернуться.
- Жаль, что в палантир не могут смотреть все, - продолжал Маэдрос, устраиваясь поудобнее сам. – Я буду говорить вслух, чтобы вы тоже слышали. Ответы Саурона тоже постараюсь пересказать. – Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Если, конечно, ответы будут…
Уже много раз, глядя в палантир, он замечал яркую синеватую искру далеко на юго-востоке. Порой казалось, будто она делалась лиловой, но стоило моргнуть, и впечатление пропадало. Он не сомневался, что это Саурон осматривает Средиземье и, может быть, даже прямо сейчас видит Ривенделл. Сам Маэдрос пока не исследовал подробно окрестности Барад-Дура и не заглядывал внутрь Темной Башни – до сих пор это было ни к чему.
Невольно он ожидал сходства, но твердыня теперешнего Черного Владыки имела мало общего с Ангбандом. Город давно выплеснулся за пределы древней крепости. Остатки старых стен еще виднелись на длинном горном отроге. Внутри них, на месте бывшей цитадели, располагались строения и даже деревья. Словно оправдывая название, возвышалась башня из темного камня. Но искра палантира сияла не в ней, а в большом доме рядом – вероятно, в жилище самого Саурона.
Окно было затворено, но не занавешено – впрочем, для палантира это имело мало значения. В комнате кто-то сидел перед столом, но Маэдрос не стал задерживаться на подробностях. Сегодня они были ни к чему. Он устремил взгляд на лежащий на столе шар, стараясь смотреть внутрь его так же, как смотрел сейчас в свой. Выпуклая темная поверхность словно подалась, пропуская, и из глубины шара медленно, словно из вязкой тины, всплыло лицо – лицо Воплощенного, но как будто составленное из неровных угловатых кусочков. Они прилегали неплотно, кое-где наползали друг на друга или, наоборот, расходились, и тогда между ними возникали прорехи, за которыми стояла пустота. Это лицо не было ужасным или уродливым, оно было ненастоящим. Настоящими были только зрачки – живые и черные, окруженные белой стеклянной мутью с огненными прожилками.
Некоторое время Маэдрос и Саурон смотрели друг на друга.
- Что тебе нужно? – послышался бесцветный голос.
- Полагаю, что говорю с Сауроном.
Вряд ли это перед ним был кто-то другой, но уточнить все же следовало.
- Ты говоришь с повелителем Мордора.
- Это одно и то же. Слушай меня внимательно. Куруфинвэ нашел способ разрушить твое Кольцо прямо здесь, в Имладрисе. Теперь выбирай. Или ты сдашься без всяких условий и приедешь сюда один, или твое Кольцо будет уничтожено. У тебя есть сутки на раздумья. Если до завтрашнего вечера ты не дашь ответа, это будет означать, что ты выбрал второе.
…Они горячо спорили об этом сегодня. Гэндальф был против, едва услышал подробности. Он говорил, что все это уже было, что Саурона уже брали в плен, и это привело к бедствиям не меньшим, чем те, что завершили Первую Эпоху. И что надо быть глупцом, чтобы повторять роковые ошибки, уже совершенные другими глупцами. И еще бо́льшими глупцами надо быть, добавил он в заключение своей речи, чтобы считать себя лучше и умнее тех, прежних глупцов.
- Ты говоришь здравые вещи, - сказал ему Маэдрос. – Но даже Морготу никогда не удавалось подчинить эльфов. Саурон не сильнее его.
- Однако именно он совратил их.
- Но ведь не подчинил.
Расхаживавший по комнате Гэндальф остановился и резко повернулся, глядя на сидящего Маэдроса сверху вниз:
- Но зачем проверять? К чему эти картинные сложности, впору ярмарочному балагану?!
- Затем, что Саурон нужен мне живым, - ответил Куруфин.
- Зачем?
- Чтобы он перестал быть живым.
- Для этого достаточно уничтожить Кольцо. Если ты действительно нашел средство это сделать.
- Мне – недостаточно.
Эти слова заставили Элронда внутренне содрогнуться. Ему довелось видеть тело Келебримбора, и, если быть до конца честным, Элронд тоже не знал бы милосердия, случись такое с кем-то из его детей. Но все же…
- Я не могу тебя осуждать, - сказал он вслух, - но не хочу, чтобы это было в Имладрисе.
Куруфин только поднял брови:
- Пока мне больше некуда его пригласить. Но если тебе это так претит, за те несколько месяцев, что Саурон едет сюда, – если он, конечно, поедет – мы вполне успеем на скорую руку построить деревянную хижину где-нибудь неподалеку. И твой Имладрис не осквернится ни живым Сауроном, ни его останками. – Должно быть, Элронд не сумел скрыть чувства, потому что Куруфин добавил с усмешкой: – Не выдумывай невесть что. Это будет просто казнь. Правосудие, на которое у меня есть законное право.
- А Кольцо? – воскликнул Гэндальф, напоминая о том, что заботило его сильнее всего.
- А потом настанет черед и для Кольца. Не беспокойся. Умирая, Саурон будет знать, что эта его смерть окончательная.
- Он просто тянет время и пытается морочить нас отговорками, - сказал Гэндальф Элронду.
- Ты айну, - мрачно ответил магу Куруфин, - и не понимаешь, что такое дети. Поэтому не можешь взять в толк, что я не оставлю Саурону ни единой возможности ни под каким видом. Может быть, Келебримбор узнает, что Саурона больше нет, и найдет в себе силы вернуться в мир. Вот главная причина моих действий. Удовольствуешься ты ею или нет, мне все равно.
…Саурон молчал. Лицо его оставалось неподвижным, только крошечные кусочки по краям век перемещались подобно тому, как пересыпается песок. Маэдрос молчал тоже.
- Что там? – одними губами, чтобы не сбивать, прошептал Карантир.
Маэдрос сделал неопределенный жест и пожал плечами.
- Я хочу говорить с Куруфинвэ, - наконец проронил Саурон.
- Зачем?
- Столь наглые требования должны иметь под собой столь же весомые основания. Я хочу убедиться, что вы не пытаетесь меня обмануть.
- Курво, он хочет говорить с тобой, - сказал Маэдрос, повернувшись от палантира. – Ему нужны доказательства.
Куруфин только пренебрежительно скривил губы.
- Что ж, он может тешить себя, думая, что мы норовим взять его на испуг. Околеет в своем Мордоре, только и всего.
- Передать ему это?
- Нет, - Куруфин поднялся. – Я все же переговорю с ним. Мне хочется, чтобы он околел где-нибудь поближе. И чем больше он терзается, тем мне приятнее.
- Это неразумно, - сказал Гэндальф тотчас же. – Даже если кто-то из вас видел Саурона в Первую Эпоху, вы не знаете, чему он научился за две следующие. Он не сидел сложа руки.
- Вряд ли он придумал способ убивать через палантир.
Маэдрос уступил Куруфину место возле столика. Куруфин уселся и некоторое время смотрел поверх облика Саурона, сосредоточиваясь и очищая разум от всего, что было бы сейчас лишним.
- Итак? – произнес он наконец.
- Мне сказали, ты похвалялся, что нашел средство уничтожить мое Кольцо. Чем ты это докажешь?
- Мне незачем это доказывать. Если ты не веришь, то узнаешь правду, когда я это сделаю.
- Значит, ты лжешь.
- Считай так.
Он уже положил руки на край стола, собираясь встать, как слова Саурона догнали его:
- Допустим, что ты в самом деле можешь это. Тогда, раз вы предлагаете мне выбор, я зачем-то вам нужен. Иначе ты просто уничтожил бы Кольцо без всяких условий. – Саурон сделал паузу. – И если я нужен вам, а вы мне не нужны, тебе придется выполнить мое требование, чтобы получить желаемое.
- Ах, вот как? – Куруфин ощутил некое удовольствие – Саурон был достойным противником. – Изволь! Я нашел то заклятие, которое запечатывает твою силу в Кольце. Я сниму его, тем же способом, каким ты его наложил, только в обратном направлении, и все закончится.
- И только-то?! – Саурон непринужденно усмехнулся, и кусочки его лица разбежались вширь вокруг черной прорези рта. – А я уж было испугался. Для этого нужен жар Ородруина, а Ородруин у меня. Добро пожаловать!
Немного подумав, Куруфин усмехнулся в ответ:
- Нет. Будь это в самом деле так, ты не стал бы разговаривать ни со мной, ни с Нельяфинвэ. Едва только услыхав наши условия, ты просто посмеялся бы и пожелал нам успеха.
- Ты упустил из виду еще одну возможность – мне захотелось позабавиться с вашей самоуверенностью. А как ты выучил язык, на котором никто не говорит уже пять тысяч лет?
- Никак. Чтобы расплести веревку, не нужно знать, как изготовлены ее волокна. Нужно уметь распутывать узлы.
- Все оказывается еще веселее, чем я думал. Оказывается, чтобы уничтожить мое Кольцо, тебе не нужен Ородруин, тебе не нужно знать древнюю Черную речь. Скажи что-нибудь, чтобы я хотя бы забеспокоился.
- Полагаю, ты беспокоишься уже со вчерашнего дня. Причем так, что не находишь себе места. Чтобы сделать тебе еще приятнее, я приоткрою завесу тайны и расскажу, как буду снимать заклятье. Совсем немного и задом наперед, чтобы ты не скончался раньше времени. Я ведь не знаю, после какого узла эта веревка не выдержит и оборвется. Я буду говорить только мысленно, - пробормотал Куруфин остальным. – Мне понадобится внимательно следить за словами.
- Так будет лучше всего, - отозвался Гэндальф. – Черные заклятья, пусть даже и задом наперед – это не то, что должно звучать здесь.
Медленно и тщательно Куруфин выговаривал одно слово за другим, как будто читая надпись в обратном направлении. Он так и видел их мысленно – записанными на узкой и тонкой ленте. Она закручивалась вокруг Кольца, обвивая его причудливыми перекрещивающимися петлями, связывалась тугими хитроумными узлами и порой погружалась в металл, выступая на поверхность лишь отдельными буквами среди огненной надписи. Вырвать эту ленту из золотой плоти Кольца действительно было невозможно, не расплавив его. Но лента только казалась цельной. На деле она состояла из множества отрезков, накрепко связанных теми самыми узлами. И если бы удалось их распутать, лента заклятия распалась бы беспорядочными, нисколько не опасными обрывками, и Кольцо сделалось бы просто красивой золотой безделушкой с разбросанными по ней огненными письменами, которые были бы уже совершенно неважны.
- Ты помнишь все наизусть? – хмыкнул Саурон.
Куруфин только упреждающе поднял ладонь.
- Тут первый узел, - сказал он, когда прочел слова до нужного места. – То есть первый с конца. И вот как я разделаюсь с ним…
Узлы нужно было распутывать осторожно и не торопясь, угадывая их хитросплетения и перемещая буквы по одной, как бусины по нитке, проводя каждую затейливым путем. Буквы сопротивлялись, цепляясь друг за друга завитками и длинными хвостиками, и норовили увернуться, поменяться местами с другими такими же. За ними нужно было следить. Это была кропотливая работа, требующая терпения.
- Ты уже сделал три ошибки, - неспешно произнес Саурон. – Ты сказал… - он перешел на Черное Наречие, - а надо было… - он повторил фразу, чуть изменив ее. – Запоминай. И тут…
Саурон говорил и говорил, и незнакомые, а потому бессмысленные слова вязкой кашей обволакивали мозг, заполняли его, не оставляя места для мыслей. Всякое сопротивление захлебывалось в этой каше, тело делалось вялым и непослушным, а голова тяжелой…
От внезапного сильного толчка вдруг перевернулся мир. Доски пола встали на дыбы и с размаху пребольно ударили Куруфина в плечо. Раздался негромкий, но мощный шипящий звук. Что-то ослепительно вспыхнуло, загрохотало. В воздухе остро и едко запахло незнакомой гарью.
Прошло какое-то время, прежде чем Куруфин сообразил, что лежит на полу на левом боку, и у него сильно болит плечо. Рядом на корточках сидели Элронд и Маэдрос.
Маэдрос слегка похлопал его по щеке.
- Курво, ты меня слышишь?
Куруфин слышал, но ответить не мог. И пошевелиться не мог тоже.
- Он вроде приходит в сознание, давай попробуем его посадить.
Вдвоем с Элрондом они приподняли его как куклу, усадили, прислонив к чему-то спиной. Куруфин медленно закрыл и открыл глаза. Теперь зрение прояснилось. Куруфин обнаружил себя сидящим на месте Маглора. Все столпились вокруг. Гэндальф протиснулся в середину и смотрел испытующе. Куруфин потряс головой, выдохнул. Туман в мыслях понемногу рассеивался.
- Ты как? – спросил Маэдрос.
- Вроде пришел в себя. – Куруфин слегка потрогал левое плечо и поморщился. – Плечо ушиб. Что сейчас было?
- Я столкнул тебя на пол, - сказал Амрас. – Потому что… Смотрите!
Все повернулись. Со стены обвалился кусок штукатурки, и в обнажившейся кирпичной кладке зияла сквозная дыра шириной в хорошее яблоко, очень ровная и круглая. Маэдрос, которому хватало роста дотянуться, осторожно прикоснулся к ее краям – они были гладкие и стеклянистые. Даже Гэндальф смотрел на стену в ошеломлении.
- Разве такое возможно?! – пробормотал он.
Келегорм прочертил взглядом линию между дырой и палантиром.
- Не вмешайся Тельво, твоя голова оказалась бы как раз на пути вот этого, - сказал он Куруфину. – Тельво, как ты догадался?
- Не знаю. С моего места было видно, как у Курво на лице отразилось пятно янтарного света. Поначалу неяркое, но оно быстро разгоралось, а сам палантир оставался темным. И Курво сидел как оцепеневший. Мне это ужасно не понравилось. Я даже не успел толком подумать, что это надо пресечь. Курво, что там с тобой было?
- Думали на Черном Наречии, но свечения я не видел. Наверное, Саурон изрядно заморочил мне голову.
- Я предупреждал, - сказал Гэндальф. – На этот раз тебе несказанно повезло. Но при следующей глупости везения уже не случится.
- Нам всем повезло, - ответил Куруфин. – Потому что это было главное доказательство. Если Кольцо нельзя уничтожить так, как я говорю, стал бы Саурон такое проделывать? – Он снова поморщился и потер виски. – А ты еще сомневался.
Маэдрос шагнул к палантиру. Шар уже погас, но Маэдрос был уверен, что Саурон продолжает наблюдение, желая знать итог своих усилий. Саурон действительно не ушел. Он продолжал сидеть за столом, сгорбившись и уронив голову на сложенные руки, будто спал или лишился чувств. Его присутствие ощущалось в палантире Барад-Дура, но очень смутно и невнятно, как тень позади завесы. Маэдрос ждал, порой пробуя проникнуть сквозь этот покров. Наконец завеса растаяла, и Саурон показался. Лицо его распалось совершенно, осыпавшись рыхлой грудой обломков. Глаза были теперь черными скважинами в этой куче, но взгляд их все же был осмысленным.
- Твоя попытка не удалась, - сказал Маэдрос. – Время пошло.
