И чем я занимаюсь вместо того, чтобы спать в прекрасное воскресное утро под шум дождя (наконец-то!!)? А сижу и читаю черновики к главе "Палантир" - раз уж не могу найти текст первого издания ВК, то, может, хоть по черновикам можно догадаться, как выглядела эта глава. Потому что вчера я решила освежить в памяти как там в тексте выглядит это самое притязание мусью Арагорна (вот это: "Арагорн таким образом притязал на право взять Ортханкский Камень в свое владение, коль скоро он [камень] был теперь, будучи на какое-то время, без собственника или смотрителя") - и ой, это такое, извините, уёжище.
Will you, Aragorn, take the Orthanc-stone and guard it? It is a dangerous charge.’
‘Dangerous indeed, but not to all,’ said Aragorn. ‘There is one who may claim it by right. For this assuredly is the palantír of Orthanc from the treasury of Elendil, set here by the Kings of Gondor. Now my hour draws near. I will take it.’
Gandalf looked at Aragorn, and then, to the surprise of the others, he lifted the covered Stone, and bowed as he presented it.
‘Receive it, lord! ’ he said: ‘in earnest of other things that shall be given back. But if I may counsel you in the use of your own, do not use it - yet! Be wary! ’
‘When have I been hasty or unwary, who have waited and prepared for so many long years? ’ said Aragorn.
‘Never yet. Do not then stumble at the end of the road,’ answered Gandalf. ‘But at the least keep this thing secret.
- Возьмешь ли ты, Арагорн, камень Ортханка и охранишь его? Это опасное бремя.
- Опасное, но не для всех, - сказал Арагорн. - Есть тот, кто может ["may" - ему позволено] притязать на него по праву. Ибо это несомненно палантир Ортханка из сокровищницы Элендила, помещенный здесь королями Гондора. Теперь мой час приближается. Я возьму его.
Гэндальф посмотрел на Арагорна, а затем, к удивлению остальных, он поднял покрытый Камень и поклонился, как он [Гэндальф] преподносил его.
- Получи его, господин! - сказал он, - всерьез за другие вещи, что будут возвращены. Но если я могу ["may" - мне позволено] советовать тебе в пользовании твоей собственностью, не пользуйся им - пока! Будь осторожен!
- Когда я бывал поспешным или неосторожным, кто ждал и готовился столько долгих лет? - сказал Арагорн.
- Никогда еще. Не споткнись же в конце дороги, - ответил Гэндальф. - Но, по крайней мере, держи эту вещь в секрете.
Такая назидательная житийность! Выспренность, достойная индийского кино! Нет, иногда и такая бывает уместна, но не здесь, не сейчас и не с этими персонами. Вдруг-внезапно, из ниоткуда, Арагорн не знал - не знал и вдруг узнаёт в графине свою мать! О, это палантир Ортханка, его установили здесь короли! Откуда это внезапное знание?! Да откуда Арагорн мог знать это вообще?! Вот только не надо рассказывать, что когда-то три тысячи лет назад с юга на север доложили, где же установлены гондорские палантиры (потому что Исилдур этого знания с собой принести не мог, он домой не дошел, и сыновья его тоже), и бродячие предводители команчей на протяжении веков продолжают хранить и передавать это нафиг никому не впершееся знание.
И вот Арагорн стоит такой величественный, как статуя Зевса Олимпийского, и сам Гэндальф с поклоном подносит ему палантир и смиренно осмеливается советовать... Кто, Арагорн? На которого плюет даже какой-то Билл Ферни и к которому вот уже в Минас-Тирите Пиппин кинется с криком "Бродяжник"?! Да что там, даже на Кормаллене, когда Арагорн уже сидит на троне весь такой царственный, даже Сэм, слуга, всегда знающий свое место, публично зовет его Бродяжником!
И кто, Гэндальф?! Да неужели тот Гэндальф, которого нам показывают на протяжении сотен страниц, способен делать это искренне?! Неужели он действительно от чистого сердца будет пресмыкаться подобным образом?! Все это нелепый и карикатурный спектакль - но для кого он сейчас играется?! Перед кем ломается эта комедия?! Зачем она здесь?! Даже если бы Гэндальф действительно был сама сервильность, а Арагорн само величие, то здесь и сейчас не парад и не торжественная аудиенция, здесь война, поход и вообще все заняты делом. Так дела и должны обсуждать, а не вставать в красивые позы с картинными жестами.
И, по мнению Профессора, вот так и надо разговаривать с королями? Ах, если мне позволено и тыры-пыры? А почему тогда в других случаях с королями говорят по-другому, и тот же Гэндальф, и остальные?
