Ну и в этих "Бродах..." еще два приложения остались. Второе я уже выкладывала, но до кучи выложу еще раз. Примечания разбросаны по тексту где попало, в оригинале оставила как есть, а в переводе по большей части сгребла все в конце.
APPENDIX
(i)
In writing associated with the present text some further particulars are given concerning the Marshals of the Mark in the year 3019 and after the end of the War of the Ring:
Marshal of the Mark (or Riddermark) was the highest military rank and the title of the King's lieutenants (originally three), commanders of the royal forces of fully equipped and trained Riders. The First Marshal's ward was the capital, Edoras, and the adjacent King's Lands (including Harrowdale). He commanded the Riders of the Muster of Edoras, drawn from this ward, and from some parts of the West-mark and East-mark* for which Edoras was the most convenient place of assembly. The Second and Third Marshals were assigned commands according to the needs of the time. In the beginning of the year 3019 the threat from Saruman was the most urgent, and the Second Marshal, the King's son Thĕodred, had command over the West-mark with his base at Helm's Deep; the Third Marshal, the King's nephew Ĕomer, had as his ward the East-mark with his base at his home, Aldburg in the Folde.f
* These were terms only used with reference to military organisation. Their boundary was the Snowbourn River to its junction with the Entwash, and thence north along the Entwash. [Author's note.]
t Here Eorl had his house; it passed after Brego son of Eorl removed to Edoras into the hands of Eofor, third son of Brego, from whom Ĕomund, father of Ĕomer, claimed descent. The Folde was part of the King's Lands, but Aldburg remained the most convenient base for the Muster of the East-mark. [Author's note.]
In the days of Thĕoden there was no man appointed to the office of First Marshal. He came to the throne as a young man (at the age of thirty-two), vigorous and of martial spirit, and a great horseman. If war came, he would himself command the Muster of Edoras; but his kingdom was at peace for many years, and he rode with his knights and his Muster only on exercises and in displays; though the shadow of Mordor reawakened grew ever greater from his childhood to his old age. In this peace the Riders and other armed men of the garrison of Edoras were governed by an officer of the rank of marshal (in the years 3012-19 this was Elfhelm). When Thĕoden became, as it seemed, prematurely old, this situation continued, and there was no effective central command: a state of affairs encouraged by his counsellor Grima. The King, becoming decrepit and seldom leaving his house, fell into the habit of issuing orders to Hăma, Captain of his Household, to Elfhelm, and even to the Marshals of the Mark, by the mouth of Grima Wormtongue. This was resented, but the orders were obeyed, within Edoras. As far as fighting was concerned, when the war with Saruman began Thĕodred without orders assumed general command. He summoned a muster of Edoras, and drew away a large part of its Riders, under Elfhelm, to strengthen the Muster of Westfold and help it to resist the invasion.
In times of war or unquiet each Marshal of the Mark had under his immediate orders, as part of his ‘household’ (that is, quartered under arms at his residence) an ĕored ready for battle which he could use in an emergency at his own discretion. This was what Ĕomer had in fact done;* but the charge against him, urged by Grima, was that the King had in this case forbidden him to take any of the still uncommitted forces of the East-mark from Edoras, which was insufficiently defended; that he knew of the disaster at the Fords of Isen and the death of Thĕodred before he pursued the Orcs into the remote Wold; and that he had also against general orders allowed strangers to go free, and had even lent them horses.
After the fall of Thĕodred command in the West-mark (again without orders from Edoras) was assumed by Erkenbrand, Lord of Deeping-coomb and of much other land in Westfold. He had in youth been, as most lords, an officer in the King's Riders, but he was so no longer. He was, however, the chief lord in the West-mark, and since its people were in peril it was his right and duty to gather all those among them able to bear arms to resist invasion. He thus took command also of the Riders of the Western Muster; but Elfhelm remained in independent command of the Riders of the Muster of Edoras that Thĕodred had summoned to his assistance.
After the healing of Thĕoden by Gandalf, the situation changed. The King again took command in person. Eomer was reinstated, and became virtually First Marshal, ready to take command if the King fell or his strength failed; but the title was not used, and in the presence of the King in arms he could only advise and not issue orders. The part he actually played was thus much the same as that of Aragorn: a redoubtable champion among the companions of the King.*
When the Full Muster was made in Harrowdale, and the ‘line of journey’ and order of battle considered and as far as possible determined, f Eomer remained in this position, riding with the King (as commander of the leading ĕored, the King's Company) and acting as his chief counsellor. Elfhelm became a Marshal of the Mark, leading the first ĕored of the Muster of the East-mark. Grimbold (not previously mentioned in the narrative) had the function, but not the title, of the Third Marshal, and commanded the Muster of the West-mark.* Grimbold fell in the Battle of the Pelennor Fields, and Elfhelm became the lieutenant of Eomer as King; he was left in command of all the Rohirrim in Gondor when Ĕomer went to the Black Gate, and he routed the hostile army that had invaded Anŏrien (The Return of the King V, end of chapter 9 and beginning of 10). He is named as one of the chief witnesses of Aragorn's coronation (ibid. VI 5).
It is recorded that after Thĕoden's funeral, when Ĕomer reordered his realm, Erkenbrand was made Marshal of the West-mark, and Elfhelm Marshal of the East-mark, and these titles were maintained, instead of Second and Third Marshal, neither having precedence over the other. In time of war a special appointment was made to the office of Underking: its holder either ruled the realm in the King's absence with the army, or took command in the field if for any reason the King remained at home. In peace the office was only filled when the King because of sickness or old age deputed his authority; the holder was then naturally the Heir to the throne, if he was a man of sufficient age. But in war the Council was unwilling that an old King should send his Heir to battle beyond the realm, unless he had at least one other son.
* I.e., when Ĕomer pursued the Orcs, captors of Meriadoc and Peregrin, who had come down into Rohan from the Emyn Muil. The words that Ĕomer used to Aragorn were: ‘I led forth my eored, men of my own household’ (The Two Towers III 2).
* Those who did not know of the events at court naturally assumed that the reinforcements sent west were under Ĕomer's command as the only remaining Marshal of the Mark. [Author's note.] - The reference here is to the words of Ceorl, the Rider who met the reinforcements coming from Edoras and told them what had happened in the Second Battle of the Fords of Isen (The Two Towers III 7).
t Thĕoden called a council of ‘the marshals and captains' at once, and before he took a meal; but it is not described, since Meriadoc was not present (‘I wonder what they are all talking about.’). [Author's note.] - The reference is to The Return of the King V 3.
* Grimbold was a lesser marshal of the Riders of West-mark in Thĕodred's command, and was given this position, as a man of valour in both the battles at the Fords, because Erkenbrand was an older man, and the King felt the need of one of dignity and authority to leave behind in command of such forces as could be spared for the defence of Rohan. [Author's note.] - Grimbold is not mentioned in the narrative of The Lord of the Rings until the final ordering of the Rohirrim before Minas Tirith (The Return of the King V 5).
(ii)
A long note to the text (at the place where the differing views of the commanders on the importance of the Fords of Isen is discussed, pages 466-7) is given here. The first part of it largely repeats history that is given elsewhere in this book, but I have thought it best to give it in full.
In ancient days the southern and eastern bounds of the North Kingdom had been the Greyflood; the western bounds of the South Kingdom was the Isen. To the land between (the Enedwaith or ‘middle region’) few Nŭmenŏreans had ever come, and none had settled there. In the days of the Kings it was part of the realm of Gondor,* but it was of little concern to them, except for the patrolling and upkeep of the great Royal Road. This went all the way from Osgiliath and Minas Tirith to Fornost in the far North, crossed the Fords of Isen and passed through Enedwaith, keeping to the higher land in the centre and north-east until it had to descend to the west lands about the lower Greyflood, which it crossed on a raised causeway leading to a great bridge at Tharbad. In those days the region was little peopled. In the marshlands of the mouths of Greyflood and Isen lived a few tribes of ‘Wild Men’, fishers and fowlers, but akin in race and speech to the Drŭedain of the woods of Anorien.f In the foothills of the western side of the Misty Mountains lived the remnants of the people that the Rohirrim later called the Dunlendings: a sullen folk, akin to the ancient
* The statement that Enedwaith was in the days of the Kings part of the realm of Gondor seems to conflict with that immediately preceding, that ‘the western bounds of the South Kingdom was the Isen’. Elsewhere (see p. 343) it is said that Enedwaith ‘belonged to neither kingdom’.
t Cf. p. 340, where it is said that ‘a fairly numerous but barbarous fisher-folk dwelt between the mouths of the Gwathlŏ and the Angren (Isen)’. No mention is made there of any connection between these people and the Drŭedain, though the latter are said to have dwelt (and to have survived there into the Third Age) in the promontory of Andrast, south of the mouths of Isen (p. 496 and note 13).
inhabitants of the White Mountain valleys whom Isildur cursed.* They had little love of Gondor, but though hardy and bold enough were too few and too much in awe of the might of the Kings to trouble them, or to turn their eyes away from the East, whence all their chief perils came. The Dunlendings suffered, like all the peoples of Arnor and Gondor, in the Great Plague of the years 1636-7 of the Third Age, but less than most, since they dwelt apart and had few dealings with other men. When the days of the Kings ended (1975-2050) and the waning of Gondor began, they ceased in fact to be subjects of Gondor; the Royal Road was unkept in Enedwaith, and the Bridge of Tharbad becoming ruinous was replaced only by a dangerous ford. The bounds of Gondor were the Isen, and the Gap of Calenardhon (as it was then called). The Gap was watched by the fortresses of Aglarond (the Hornburg) and Angrenost (Isengard), and the Fords of Isen, the only easy entrance to Gondor, were ever guarded against any incursion from the ‘Wild Lands'.
But during the Watchful Peace (from 2063 to 2460) the people of Calenardhon dwindled: the more vigorous, year by year, went eastward to hold the line of the Anduin; those that remained became rustic and far removed from the concerns of Minas Tirith. The garrisons of the forts were not renewed, and were left to the care of local hereditary chieftains whose subjects were of more and more mixed blood. For the Dunlendings drifted steadily and unchecked over the Isen. Thus it was, when the attacks on Gondor from the East were renewed, and Orcs and Easterlings overran Calenardhon and besieged the forts, which would not have long held out. Then the Rohirrim came, and after the victory of Eorl on the Field of Celebrant in the year 2510 his numerous and warlike people with great wealth of horses swept into Calenardhon, driving out or destroying the eastern invaders. Cirion the Steward gave them possession of Calenardhon, which was thenceforth called the Rid-dermark, or in Gondor Rochand (later Rohan). The Rohirrim at once began the settlement of this region, though during the reign of Eorl their eastern bounds along the Emyn Muil and Anduin were still under attack. But under Brego and Aldor the Dunlendings were rooted out again and driven away beyond the Isen, and the Fords of Isen were guarded. Thus the Rohirrim earned the hatred of the Dunlendings, which was not appeased until the return of the King, then far off in the future. Whenever the Rohirrim were weak or in trouble the Dunlendings renewed their attacks.
No alliance of peoples was ever more faithfully kept on both sides than the alliance of Gondor and Rohan under the Oath of Cirion and Eorl; nor were any guardians of the wide grassy plains of Rohan more suited to their land than the Riders of the Mark. Nonetheless there was a grave weakness in their situation, as was most clearly shown in the days of the War of the Ring when it came near to causing the ruin of Rohan and of Gondor. This was due to many things. Above all, the eyes of Gondor had ever been eastward, whence all their perils came; the enmity of the ‘wild’ Dunlendings seemed of small account to the Stewards. Another point was that the Stewards retained under their own rule the Tower of Orthanc and the Ring of Isengard (Angrenost); the keys of Orthanc were taken to Minas Tirith, the Tower was shut, and the Ring of Isengard remained manned only by an hereditary Gondor-ian chieftain and his small people, to whom were joined the old hereditary guards of Aglarond. The fortress there was repaired with the aid of masons of Gondor and then committed to the Rohirrim.* From it the guards of the Fords were supplied. For the most part their settled dwellings were about the feet of the White Mountains and in the glens and valleys of the south. To the northern bounds of the Westfold they went seldom and only at need, regarding the eaves of Fangorn (the Entwood) and the frowning walls of Isengard with dread. They meddled little with the ‘Lord of Isengard’ and his secret folk, whom they believed to be dealers in dark magic. And to Isengard the emissaries from Minas Tirith came ever more seldom, until they ceased; it seemed that amidst their cares the Stewards had forgotten the Tower, though they held the keys.
Yet the western frontier and the line of the Isen was naturally commanded by Isengard, and this had evidently been well understood by the Kings of Gondor. The Isen flowed down from its sources along the eastern wall of the Ring, and as it went on southwards it was still a young river that offered no great obstacle to invaders, though its waters were still very swift and strangely cold. But the Great Gate of Angrenost opened west of Isen, and if the fortress were well manned enemies from the westlands must be in great strength if they thought to pass on into Westfold. Moreover Angrenost was less than half the distance of Aglarond from the Fords, to which a wide horseroad ran from the Gates, for most of the way over level ground. The dread that haunted the great Tower, and fear of the glooms of Fangorn that lay behind, might protect it for a while, but if it were unmanned and neglected, as it was in the latter days of the Stewards, that protection would not long avail.
So it proved. In the reign of King Dĕor (2699 to 2718) the Rohirrim found that to keep a watch on the Fords was not enough. Since neither Rohan nor Gondor gave heed to this far corner of the realm, it was not known until later what had happened there. The line of the Gondorian chieftains of Angrenost had failed, and the command of the fortress passed into the hands of a family of the people. These, as has been said, were already long before of mixed blood, and they were now more friendly disposed to the Dunlendings than to the ‘wild Northmen’ who had usurped the land; with Minas Tirith far away they no longer had any concern. After the death of King Aldor, who had driven out the last of the Dunlendings and even raided their lands in Enedwaith by way of reprisal, the Dunlendings unmarked by Rohan but with the connivance of Isengard began to filter into northern Westfold again, making settlements in the mountain glens west and east of Isengard and even in the southern eaves of Fangorn. In the reign of Dĕor they became openly hostile, raiding the herds and studs of the Rohirrim in Westfold. It was soon clear to the Rohirrim that these raiders had not crossed the Isen either by the Fords or at any point far south of Isengard, for the Fords were guarded.* Dĕor therefore led an expedition northwards, and was met by a host of Dunlendings. These he overcame; but he was dismayed to find that Isengard was also hostile. Thinking that he had relieved Isengard of a Dunlendish siege, he sent messengers to its Gates with words of good will, but the Gates were shut upon them and the only answer they got was by bowshot. As was later known, the Dunlendings, having been admitted as friends, had seized the Ring of Isengard, slaying the few survivors of its ancient guards who were not (as were most) willing to merge with the Dunlendish folk. Dĕor sent word at once to the Steward in Minas Tirith (at that time, in the year 2710, Egalmoth), but he was unable to send help, and the Dunlendings remained in occupation of Isengard until, reduced by the great famine after the Long Winter (2758-9) they were starved out and capitulated to Frĕalăf (afterwards first King of the Second Line). But Dĕor had no power to storm or besiege Isengard, and for many years the Rohir-rim had to keep a strong force of Riders in the north of Westfold; this was maintained until the great invasions of 2758*
It can thus be readily understood that when Saruman offered to take command of Isengard and repair it and reorder it as part of the defences of the West he was welcomed both by King Frĕalăf and by Beren the Steward. So when Saruman took up his abode in Isengard, and Beren gave to him the keys of Orthanc, the Rohirrim returned to their policy of guarding the Fords of Isen, as the most vulnerable point in their western frontier.
There can be little doubt that Saruman made his offer in good faith, or at least with good will towards the defence of the West, so long as he himself remained the chief person in that defence, and the head of its council. He was wise, and perceived clearly that Isengard with its position and its great strength, natural and by craft, was of utmost importance. The line of the Isen, between the pincers of Isengard and the Hornburg, was a bulwark against invasion from the East (whether incited and guided by Sauron, or otherwise), either aiming at encircling Gondor or at invading Eriador. But in the end he turned to evil and became an enemy; and yet the Rohirrim, though they had warnings of his growing malice towards them, continued to put their main strength in the west at the Fords, until Saruman in open war showed them that the Fords were small protection without Isengard and still less against it.
* Cf. The Lord of the Rings Appendix F (‘Of Men’): ‘The Dunlendings were a remnant of the peoples that had dwelt in the vales of the White Mountains in ages past. The Dead Men of Dunharrow were of their kin. But in the Dark Years others had removed to the southern dales of the Misty Mountains; and thence some had passed into the empty lands as far north as the Barrow-downs. From them came the Men of Bree; but long before these had become subjects of the North Kingdom of Arnor and had taken up the Westron tongue. Only in Dunland did Men of this race hold to their old speech and manners: a secret folk, unfriendly to the Dŭnedain, hating the Rohirrim.’
. * By whom it was called Glǽmscrafu, but the fortress Sŭthburg, and after King Helm's day the Hornburg. [Author's note.] - Glǽmscrafu (in which the sc is pronounced as sh) is Anglo-Saxon, ‘caves of radiance’, with the same meaning as Aglarond.
* Attacks were often made on the garrison of the west bank, but these were not pressed: they were in fact only made to distract the attention of the Rohirrim from the north. [Author's note.]
* An account of these invasions of Gondor and Rohan is given in The Lord of the Rings Appendix A (I, iv and II).
ПРИЛОЖЕНИЕ
(i)
В письменной форме, связанной с настоящим текстом, некоторые дальнейшие подробности даны, касающиеся Маршалов Марки в 3019 году и после окончания Войны Кольца.
Маршал Марки (или Риддермарка) было высочайшее воинское звание и титул королевских лейтенантов (первоначально троих), командующих королевскими войсками полностью экипированных и подготовленных Всадников. Опекой Первого Маршала была столица, Эдорас, и прилегающие Королевские Земли (включая Харроудейл). Он командовал Всадниками Военного Сбора Эдораса, собранными из этого разделения и из некоторых частей Вестмарка и Истмарка*, для которых Эдорас был самым удобным местом собрания. Второй и Третий Маршалы были назначаемы командовать согласно нуждам времени. В начале 3019 года угроза от Сарумана была самой неотложной, и Второй Маршал, сын короля Теодред, имел командование над Вестмарком со своей базой в Хельмовом Ущелье; Третий Маршал, племянник короля Эомер, имел под своей опекой Истмарк со своей базой в своем доме, Альдбурге в Фолде. **
* Сии были термины, только использовавшиеся в отношении военной организации. Их границей была река Сноубурн [Снежный ручей] до ее слияния с Энтомойкой и оттуда на север вдоль Энтомойки [Примечание автора.]
** Здесь Эорл имел свой дом; он перешел после того, как Брего, сын Эорла, переместился в Эдорас, в руки Эофора, третьего сына Брего, от кого Эомунд, отец Эомера, утверждал происхождение. Фолде был частью Королевских Земель, но Альдбург оставался самой удобной базой для Военного сбора Истмарка [Примечание автора.]
Во дни Теодена не было человека, назначенного на должность Первого маршала. Он взошел на престол как молодой человек (в возрасте тридцати двух лет), энергичный и воинственного духа, и великий наездник. Если бы война пришла, он сам командовал бы Военным сбором Эдораса; но его королевство было в мире многие годы, и он ездил со своими рыцарями только на тренировки и парады; хоть тень Мордора вновь пробудившегося росла постоянно более великой с его детства до его старого возраста. В этом мире [т.е. в мирное время] Всадники и другие вооруженные люди гарнизона Эдораса были управляемы офицером ранга маршала (в 3012-3019 гг. это был Эльфхельм). Когда Теоден стал (как казалось), преждевременно стар, эта ситуация продолжалась, и не было эффективного центрального командования: положение дел, поддерживаемое/поощряемое его советником Гримой. Король, став дряхлым и редко покидающим свой дом, впал в привычку отдавать приказы Хаме, Предводителю своего Домохозяйства, Эльфхельму и даже маршалам Марки устами Гримы Змееуста. Это было негодуемо, но приказы были выполняемы внутри Эдораса. Что до военных действий было касаемо, когда война с Саруманом началась, Теодред без приказов принял общее командование. Он созвал военный сбор Эдораса и отвел прочь большую часть его [сбора] Всадников под [началом] Эльфхельма, чтобы усилить Военный сбор Вестфолда и помочь ему противостоять вторжению.
Во времена войны или непокоя каждый Маршал Марки имел под своим непосредственным приказом, как часть своего «домохозяйства» (то есть расквартированным с оружием в его резиденции), эоред, готовый к битве, который он мог использовать в крайней необходимости/непредвиденном случае по своему собственному усмотрению. Это было то, что Эомер фактически сделал*; но обвинение против него, выдвинутое Гримой, было, что король в этом случае запретил ему брать какие-либо из все еще не задействованных сил Истмарка из Эдораса, который был недостаточно защищен; что он знал о катастрофе на Бродах Изена и смерти Теодреда, прежде чем он преследовал орков в отдаленной Пустоши; и что он также против общих приказов позволял чужакам ходить свободно и даже одалживал им лошадей.
После падения Теодреда командование в Вестмарке (снова без приказов из Эдораса) было принято Эркенбрандом, лордом Ущельной долины и многой другой земли в Вестфолде. Он в юности бывал, как большинство лордов, офицером в королевских Всадниках, но он не был таковым больше. Он был, однако, главным лордом Вестмарка, и коль скоро его [Вестмарка] народ был в опасности, это было его право и обязанность собрать всех тех среди них, способных носить оружие, чтобы противостоять вторжению. Он таким образом принял командование также над Всадниками Западного Военного сбора; но Эльфхельм оставался в независимом командовании Всадниками Военного сбора Эдораса, что Теодред призвал себе на помощь.
После исцеления Теодена Гэндальфом ситуация изменилась. Король снова принял командование лично. Эомер был восстановлен в должности и стал фактически Первым Маршалом, готовым принять командование, если король падет или его силы иссякнут; но титул не был использован, и в присутствии короля, готового сражаться, он мог только советовать и не отдавать приказы. Роль, которую он в действительности играл, была во многом такой же, как таковая Арагорна: грозного защитника среди спутников короля**.
Когда Полный Военный сбор был сделан в Харроудейле, и «маршрут путешествия» и порядок битвы обдуман и, насколько возможно, решен***, Эомер оставался на этом посту, едучи с королем (как командующий ведущим эоредом, Отрядом короля) и действуя как его главный советник. Эльфхельм стал Маршалом Марки, ведя первый эоред Военного сбора Истмарка. Гримбольд (ранее не упоминавшийся в повествовании) имел функцию, но не титул, Третьего Маршала и командовал Военным сбором Вестмарка****. Гримбольд пал в битве на полях Пеленнора, и Эльфхельм стал лейтенантом Эомера как короля; он был оставлен в командовании всеми рохиррим в Гондоре, когда Эомер пошел к Черным Вратам, и он обратил в бегство враждебную армию, что вторглась в Анориен («Возвращение короля», V, конец главы 9 и начало 10). Он назван как один из главных свидетелей коронации Арагорна (там же, VI, 5).
Записано, что после похорон Теодена, когда Эомер переустроил свое королевство, Эркенбранд был сделан Маршалом Вестмарка, и Эльфхельм Маршалом Истмарка, и эти титулы были сохраняемы вместо Второго и Третьего Маршала, ни один не имея превосходства в положении над другим. Во время войны специальное назначение было сделано на должность Подкороля [слово выглядит странно, но почему-то Профессор написал такую конструкцию]: ее обладатель либо правил королевством в королевское отсутствие с армией, или принимал командование в поле, если по какой-либо причине король оставался дома. В мире [т.е. в мирное время] должность была заполнена, только когда король из-за болезни или старого возраста передавал свои полномочия; обладатель был тогда естественно наследником трона, если он был человек достаточного возраста. Но в войне [т.е. в военное время] Совет был нежелающим, чтобы старый король посылал своего наследника в битву за пределы королевства, если только он не имел по меньшей мере одного другого сына [в смысле, еще одного сына].
* То есть когда Эомер преследовал орков, захватчиков Мериадока и Перегрина, кто спустились в Рохан из Эмин Муила. Слова, что Эомер использовал [обращаясь] к Арагорну, были: «Я вывел мой эоред, людей моего собственного домохозяйства» («Две башни» III, 2).
** Те, кто не знал о событиях при дворе, естественно, предполагали, что подкрепления, посланные на запад, были под командованием Эомера, как единственного остающегося Маршала Марки. [Примечание автора.] – Ссылка здесь на слова Кеорла, Всадника, что встретил подкрепления, идущие из Эдораса, и рассказал им, что произошла во Второй битве на Бродах Изена («Две Башни» III, 7).
*** Теоден созвал совет «маршалов и капитанов» сразу, прежде чем он поел; но он [совет] не описан, коль скоро Мериадок не присутствовал («Я хотел бы знать, о чем они все говорят». [Примечание автора.] - Отсылка к «Возвращению короля», V, 3.
**** Гримбольд был младшим маршалом Всадников Западной Марки под командованием Теодреда и получил эту должность как доблестный человек в обеих битвах у Бродов, потому что Эркенбранд был пожилым человеком, и король чувствовал потребность в человеке, обладающем достоинством и властью, чтобы оставить под командованием такие силы, которые можно было выделить для защиты Рохана. [Примечание автора.] - Гримбольд не упоминается в повествовании «Властелина колец» до окончательного распоряжения Рохиррим перед Минас Тиритом («Возвращение короля», V 5).
(II)
Длинное примечание к тексту (в месте, где разные взгляды командующих/командиров на важность Изенских бродов обсуждаются, стр. 466-7) дано здесь. Первая часть его во многом повторяет историю, что дана в других местах в этой книге, но я счел за лучшее привести ее полностью.
В древние времена южными и восточными границами Северного Королевства бывал Сероструй; западной границей Южного Королевства был Изен. В землю между ними (Энедвайт или «средняя область») немногие нуменорцы когда-либо приходили, и никто не селился там. В дни королей она была частью королевства Гондор*, но она была малого касательства для них, исключая для патрулирования и содержания великой Королевской Дороги. Сия шла весь путь от Осгилиата и Минас-Тирита до Форноста на дальнем севере, пересекала Броды Изена и проходила через Энедвайт, держась более возвышенной земли в центре и на северо-востоке, пока она не должна была спускаться к западным землям около нижнего Сероструя, которые она пересекала по возвышенной/приподнятой дамбе/гати, ведущей к великому мосту у Тарбада. В те дни область была мало населена. В болотистых землях устьев Сероструя и Изена жили немногие племена «Диких Людей», рыбаков и птицеловов, но родственными по расе и речи друэдайн лесов Анориена. В предгорьях западной стороны Белых гор жили остатки народа, что рохиррим позже назвали дунлендингами: угрюмый народ, родственный древним обитателям долин Белых гор, кого Исилдур проклял ***. Они имели мало любви к Гондору, но хоть выносливые/стойкие и смелые достаточно, были слишком немногочисленны и слишком в благоговении/трепете перед мощью королей, чтобы беспокоить их или отвдить их глаза от востока, откуда все их главные опасности приходили. Дунлендинги пострадали, как все народы Арнора и Гондора, в Великой Чуме в годах 1636-1637 Третьей Эпохи, но меньше, чем большинство, коль скоро они жили порознь и имели немного дел с другими людьми. Когда дни королей кончились (1975-2050 гг.) и убывание Гондора началось, они перестали фактически быть подданными Гондора; Королевская дорога была неухоженной в Энедвайте, и мост Тарбада, сделавшись разрушенным, был замещен только опасным бродом. Границами Гондора были Изен и Врата Каленардхона (как он был тогда называем). Врата была наблюдаемы крепостью Агларонд (Хорнбург) и Ангреност (Изенгард), и Броды Изена, единственный легкий вход в Гондор, были постоянно охраняемы против любого нашествия из «Диких Земель».
Но в течение Бдительного Мира (с 2063 г. по 2460 г.) народ Каленардхона сокращался: более энергичные год за годом шли на восток держать линию Андуина; те, что оставались, становились неотесанными/деревенскими и далеко удаленными от интересов Минас-Тирита. Гарнизоны фортов не были возобновляемы и были оставлены заботам местных наследственных вождей, чьи подданные были все более и более смешанной крови. Ибо дунлендинги перемещались неуклонно и беспрепятственно через Изен. Так это было, когда нападения на Гондор с востока были возобновлены, и орки и истерлинги захватили Каленардхон и осадили форты, которые не были бы удерживаемы долго. Тогда рохиррим пришли, и после победы Эорла на поле Келебранта в году 2510 его многочисленный и воинственный народ с великим богатством лошадей ворвался в Каленардхон, изгоняя или уничтожая восточных захватчиков. Кирион Наместник дал им владение Каленардхоном, который был с тех пор назвал Риддермарк или в Гондоре Роханд (позже Рохан). Рохиррим сразу начали селиться в этой области, хоть в течение правления Эорла их восточные границы вдоль Эмин Муила и Андуина были все еще под нападением. Но под [властью] Брего и Алдора дунлендинги были искоренены снова и выгнаны прочь за пределы Изена, и Броды Изена были охраняемы. Так рохиррим заслужили ненависть дунлендингов, которая не умиротворялась до возвращения короля, тогда далеко в будущем. Всякий раз, когда рохиррим были слабы или в затруднениях, дунлендинги возобновляли свои нападения.
Никакой союз народов не был когда-либо более верно храним обеими сторонами, чем союз Гондора и Рохана под Клятвой Кириона и Эорла; равно не были какие-либо стражи обширных травянистых равнин Рохана более пригодными к своей земле, чем Всадники Марки. Тем не менее, была великая слабость в их ситуации, как было наиболее ясно показано в дни Войны кольца, когда она пришла близко к причинению разрушения Рохана и Гондора. Она была обязана многим вещам. Сверх всего, глаза Гондора постоянно бывали [обращены] на восток, откуда все их опасности приходили; враждебность "диких" дунлендингов казалась малой важности Наместникам. Другим моментом было то, что Наместники сохраняли под своим собственным управлением Башню Ортханка и Кольцо Изенгарда (Ангреноста); ключи Ортханка были взяты в Минас-Тирит, Башня была закрыта, и Кольцо Изенгарда оставалось укомплектованным только наследственным гондорским вождем и его малым народом, к которому были присоединены старые наследственные стражи Агларонда. Крепость там была отремонтирована с помощью каменщиков Гондора и затем поручена рохиррим ****. Из нее стражи Бродов были снабжаемы. По большей части их оседлые жилища были у подножия Белых гор и в узких долинах и долинах [в оригинале тавтологии нет, слово «glen» - это тоже «долина», но из гэльского] юга. И северным границам Вестфолда они ходили редко и только при нужде, смотря на окраины Фангорна (Энтвуда) и нахмуренные стены Изенгарда со страхом. Они вмешивались мало в [дела] «Повелителя Изенгарда» и его тайного народа, который они полагали/верили быть имеющими дело с темной магией. И в Изенгард эмиссары из Минас-Тирита приходили все более редко, пока они не прекратили [делать это совсем]; казалось, что среди своих забот Наместники забыли Башню, хоть они держали ключи.
Все же западная укрепленная граница [напоминаю, что слово «frontier» я перевожу устаревшим значением "укрепленные места на границе", чтобы отличать его от просто границы, которая «bounds»] и линия Изена была естественно управляема Изенгардом, и это было, очевидно, хорошо понимаемо королями Гондора. Изен тек вниз от своих истоков вдоль восточной стены Кольца, и по мере того, как он продолжал идти юг, он был все еще юной рекой, что не представляла великого препятствия для захватчиков, хоть его воды были все еще очень быстрыми и странно холодными. Но Великие Ворота Ангреноста открывались к западу от Изена, и если крепость была хорошо укомплектована, враги с запада должны были быть в великой силе, если они думали пройти мимо в Вестфолд. Сверх того, Ангреност был менее чем в половине расстояния Агларонда от Бродов, к которым широкая конная дорога бежала из Ворот, по большей части пути через ровную местность. Ужас, что скитался [как привидение] в великой Башне и страх мраков Фангорна, что лежал позади, могли защищать его какое-то время, но если он был неукомплектован и заброшен, как это было в последние дни Наместников, эта защита не длилась бы долго.
Так оно и оказалось. В правление короля Деора (с 2699 по 2718) рохиррим нашли, что хранить наблюдение за Бродами было недостаточно. Коль скоро ни Рохан, ни Гондор не уделяли внимания этому дальнему углу королевства, не было известно, до более позднего [времени], что случилось там. Род гондорских вождей Ангреноста прекратился/угас, и командование крепостью перешло в руки семьи народа. Сии, как было сказано, были уже задолго прежде смешанной крови, и они были теперь более дружелюбно расположены к дунлендингам, чем к «диким северянам», кто узурпировали землю; с Минас-Тиритом вдалеке они больше не имели никакого интереса/касательства. После смерти короля Алдора, кто выгнал прочь последних дунлендингов и даже набегал на их земли в Энедвайте путем ответного действия, дунлендинги, незамеченные Роханом, но с потворства Изенгарда начали просачиваться в северный Вестфолд снова, создавая поселения в горных долинах к западу и востоку от Изенгарда и даже на южных окраинах Фангорна. В правление Деора они стали открыто враждебными, совершая набеги на стада и конюшни рохиррим в Вестфолде. Было вскоре ясно рохиррим, что эти участники набегов не пересекали Изен ни Бродами, ни в какой-либо точке далеко южнее Изенгарда, ибо Броды были охраняемы *****. Деор поэтому повел экспедицию на север и был встречен дружиной дунлендингов. Сих он одолел; но он был встревожен найти, что Изенгард был также враждебен. Думая, что он освободил Изенгард от дунлендингской осады, он послал вестников к его Воротам со словами доброй воли, но Ворота были закрыты перед ними, и единственный ответ, который они получили, был выстрелом из лука. Как было позже известно, дунлендинги, бывшие принимаемы как друзья, захватили Кольцо Изенгарда, убив немногих выживших из его древних стражей, кто не был (как было большинство) желающими смешиваться с дундендингским народом. Деор послал слово сразу Наместнику в Минас-Тирит (в то время, в году 2710, Эгалмоту), но он был не способен послать помощь, и дунлендинги остались в оккупации Изенгарда [в смысле, они его оккупировали], пока, уменьшенные великим голодом после Долгой Зимы (2758-2759), они не были уморены голодом и не капитулировали перед Фреалафом (впоследствии первым королем Второй линии). Но Деор не имел силы/власти штурмовать или осаждать Изенгард, и в течение многих лет рохиррим должны были хранить сильную силу Всадников на севере Вестфолда; она была сохраняема до великих вторжений 2758 г. ******
Это может быть, таким образом, без труда понимаемо, что когда Саруман предложил взять командование Изенгардом и восстановить его, и переустроить его как часть оборон запада, он был привечен равно королем Фреалафом и Береном Наместником. Так что когда Саруман занял свое жилище в Изенгарде, и Берен дал ему ключи Ортханка, рохиррим вернулись к свей политике охраны Бродов Изена, как самой уязвимой точки на их западной укрепленной границе.
Может быть мало сомнений, что Саруман сделал свое предложение добросовестно или, по крайней мере, с доброй волей к защите запада, как он сам оставался главной персоной в той защите и главой ее совета. Он был мудр и понимал ясно, что Изенгард с его положением и его великой силой, естественной и путем умения, был крайней важности. Линия Изена, между клещами Изенгарда и Хорнбурга, была оплотом против вторжения с востока (будь то подстрекаемого и ведомого Сауроном или другим), либо нацеленного на окружение Гондора или на вторжение в Эриадор. Но в конце он повернулся ко злу и стал врагом; и все же рохиррим, хоть они имели предупреждения о его растущей злобе по отношению к ним, продолжали держать свою главную силу на западе у Бродов, пока Саруман в открытой войне не показал им, что Броды были малой защитой без Изенгарда и еще меньше против него.
* Утверждение, что Энедвайт был в дни королей частью королевства Гондор, кажется противоречащим непосредственно предшествующему, что «западной границей Южного королевства был Изен». В другом месте (см. стр. 343) говорится, что Энедвайт «не принадлежал ни к одному из королевств».
** См. стр. 340, где говорится, что «довольно многочисленный, но варварский рыбацкий народ жил между устьями Гватло и Ангрена (Изена)». Никакого упоминания не сделано там о какой-либо связи между этим народом и друэдайн, хоть последние, говорится, жили (и выжили там до Третьей Эпохи) на мысе Андраст, к югу от устьев Изена (стр. 496 и примечание 13).
*** См. Приложение F к «Властелину колец» («О людях»): «Дунлендинги были остатком народов, что жили в долинах Белых гор в века прошедшие. Мертвецы Дунхарроу были их рода. Но в Темные Годы другие передвинулись в южные долины Туманных гор; и оттуда некоторые прошли в пустые земли на север вплоть до Курганных холмов. От них произошли люди Бри; но задолго прежде сии стали подданными Северного королевства Арнора и приняли язык Вестрон. Только в Дунланде люди этой расы придерживались своего старого языка и манер: тайный народ, недружелюбный к дунэдайн, ненавидящий рохиррим».
**** Которыми она была названа Глэмшрафу, но крепость Сутбург, и после дней короля Хельма - Хорнбург. [Примечание автора.] - Glǽmscrafu (в котором «sc» произносится как «ш») есть англосаксонское «пещеры сияния», с тем же самым значением, как Агларонд.
***** Нападения были часто совершаемы на гарнизон западного берега, но они [Броды] не были подвергаемы давлению: они [нападения] были фактически только деланы, чтобы отвлечь внимание рохиррим от севера. [Примечание автора.]
****** Сообщение об этих вторжениях в Гондор и Рохан дано в Приложении А (I, IV и II) к «Властелину колец».
А теперь пойду в Хранилище закидывать.
