Автор Тема: Сведения из реальной истории  (Прочитано 1328 раз)

Оффлайн Эстелин

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 15851
  • Репутация: 4406
  • Пес Перуна
    • Просмотр профиля
    • http://
Сведения из реальной истории
« : Сентябрь 11, 2018, 19:16:17 »
Приданое и формы владения имуществом.

В Х веке законодательно понятие «дом», «двор», «огнище» подразумевало все угодья, находящиеся в собственности и пользовании семьи, которая к этому времени стала малой, двух- или трехпоколенной. Само жилище принадлежало всем членам семьи пожизненно, являясь «страховкой» на случай инвалидности, потери кормильцев в старости и прочего, дабы пострадавший не остался без «крыши», «угла».
Приданое являлось собственностью женщины и своеобразным «страховым фондом», обеспечивающим ее существование в случае изменения ее социального положения.
Писаный закон утверждал право женщины на независимое владение имуществом, составлявшим приданое. Согласно судебников и «Устава Ярослава Владимировича»  (XII – XIV вв.) право владения движимым имуществом распространялось на жен смердов и даже холопов. Для женщин указаны так же формы владения имуществом приобретенным на собственные доходы: «промыслы» и «прикупы». Так же в отдельную собственность женщин поступали подарки от родственников и наследство. В случае вдовства женщина получала часть совместно нажитого имущества, которое могла завещать по собственному усмотрению («Судебник Ярослава»).
Дочери получали свою часть наследства вне зависимости от их социального положения. Какой-либо обязательной разницы в объеме наследства между дочерями и сыновьями закон не обозначал.
Тот же «Устав» оговаривал штрафы с родителей, препятствовавших браку дочерей или выдававших их замуж насильно (если факт «несговора» выносился на суд).
Количество и характер личного имущества женщины зачастую обуславливал отношения в семье после ее замужества.
«Устав Ярослава» запрещал разводиться с женой, которую поразил «лихой недуг», слепота или «долгая болезнь». С больным мужем тоже нельзя было разводиться.
Документы эпохи после крещения указывают на попытки церкви отменить такие отношения. «Учительные изборники» прокламируют: «Женам глава муж, мужу – князь, а князю - бог». Священнослужители резко критиковали мужчин, оказавшихся «в обладании» у жен, называя их «мягкими, бесстыдными, раболикими, несвободными, косноязыкими» («Измарагд» XV в.Л. 83-83 об.). Женщин же, ставших главами семьи, называли «злыми женами».
Церковь старалась вмешиваться в личную жизнь, взяв на себя гражданское право. К ведению церкви относились семейные конфликты: «Аще бьет жена мужа митрополиту три гривны». Сохранилась жалоба некоей новгородской «вдовы нарочитой» на пасынка ее за побои. Церковь разбирала также совсем интимные дела. В частности, к детоубийству церковь приравнивала изгнание плода женщиной или нанесение вреда беременной, повлекшего выкидыш, со стороны мужа.
Также церковь осуществляла (во всяком случае, формально узаконивала) разводы – «роспусты». Законным поводом для развода были: доказанный факт прелюбодеяния, бездетность, материальная несостоятельность, разорение одного из супругов. Исключительно женшины могли пользоваться такими поводами как сокрытие низкого социального статуса (женщина в браке принимала статус мужа), недоказанное обвинение в «злом деле» (клевете, «наузничании» - колдовстве, воровстве, изведении плода, преследовании детей от другого брака и прочее).
При разводе женщина имела право на приданое в полном объеме и часть совместно нажитого имущества.
В случае вдовства при проживании в отдалении от прочих родственников женщина наследовала все имущество семьи в полной мере.
В средневековье данные законы распространялись на всех женщин вне зависимости от сословной принадлежности, за исключением рабынь. Рабыни не могли быть замужними, но их собственные доходы признавались за ними на правах девичьего приданого. При освобождении это скопленное имущество становилось основой их самостоятельной жизни.
В Московскую эпоху за половину столетия (с 1520 по 1570 годы) была издана целая серия указов, лишающих вдов и дочерей права распоряжаться вотчинной недвижимостью. Жалованные же за военную и государственную службу поместья полностью принадлежали помещику и могли передаваться исключительно наследникам мужского пола, также выполнявшим воинские или другие государственные обязанности. Дочери могли получить в приданое только ту недвижимость, что была специально куплена родителями. Так же и движимое имущество, входящее в приданое, являлось частью наследства родителей, поскольку женщины боярского и дворянского сословия не имели права вступать в какие-либо сделки.
Реально такие сделки заключались, но как бы от имени правообладателя.
Разводы стали практически невозможными, особенно по инициативе женщин. Единственным поводом для ухода из семьи стало монашество.
Изменение положения женщин неподатных сословий произошло в результате реформ Петра Великого. Было возвращено право самостоятельного управления наследственным имуществом, полученным в приданое. Вдовая бездетная или имеющая несовершеннолетних детей помещица получила право, лично не принадлежа к служилому сословию, после 1714 года, наследовать в полной мере имущество и распоряжаться им до совершеннолетия детей мужского пола. После этого совершеннолетия она получала часть имущества «в прожиточное».
Положение незамужних осталось почти прежним, кроме права на долю в наследстве.

 Естественно, данные законы не могли изменить положения крестьянок и горожанок живущих своим трудом. Деревня практически продолжала в своих внутренних делах пользоваться обычным правом вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции.
Деление на мужские и женские работы оставалось условным, поскольку женщины были заняты в полевых работах, а «мущины» участвовали в уходе за скотом, огородных работах. В случае заболевания или отлучки жены при отсутствии дееспособных матерей или дочерей вынуждены были и «домовничать».
В северных, сибирских, казачьих районах мужчины умели даже прясть, ткать, плести, шить. А такие навыки как готовка и стирка, безусловно были необходимы каждому. В охотничьих и рыбацких артелях присутствие женщин не было обязательным, мужчины справлялись сами.
Соотвественно жены и дочери членов таких артелей в отсутствии мужчин управлялись со всем хозяйством от пахоты и ухода за скотом до ремонта жилища и утвари, торговли продуктами своего хозяйства и заключения долговременных сделок по найму на работу.
При крепостном праве полноценным «тяглом» считалась полная крестьянская семья. Но в случае смерти мужа государственные и барщинные обязанности возлагались на вдову и ее дочерей.
Самым низким статусом обладали невестки, вошедшие в «неразделенную» семью. Практически над ними главенствовали не только отец и мать мужа, но и неженатые братья и незамужние сестры мужа. Конфликты «молодух» с «деверьями и золовками» стали сюжетами народных песен и сказок.
Но даже в таком положении женщина сохраняла имущественные права на свое приданое и «приработок».
Приработком могли быть зерно или деньги, полученные при найме на работу в богатое хозяйство, за услуги сиделок при больных и детях, заработок кормилицы.
Еще одним источником личного дохода были «скопы». Яйца, молоко, масло «сверх того, что на стол» женщина имела право продать.
Образованию «скопов» способствовали летние церковные посты. При отсутствии холодильников долго сохранять такие продукты было невозможно, их так или иначе требовалось реализовывать.
Деньги, вырученные таким образом, женщина тратила на своих детей, свои личные нужды и откладывала на будущее.
В реализации девичьей добычи и женских «скопов» помогали «задруги».
«Задругой» называлось сообщество жителей деревни или города, объединенных возрастом, родом занятий и личными отношениями. Кроме девичьих и юношеских задруг сушествовали задруги женатых мужиков, замужних баб, вдов, охотников, мастеров. Из таких задруг формировались артели для работы по найму или охотничьи, рыболовческие.
Чаще всего скопленное или добытое продавали на базаре члены задруг, потом делили деньги «по паям» - по количеству переданного товара.

Приданое крестьянской девушки вплоть до революции состояло из скопленного ею за время девичества имущества, как и во времена Киевской и Докиевской Руси.
В возрасте 10-12 лет над крестьянской девушкой исполнялся обряд «вскакивания в поневу».
В избе собирались родственницы женского пола, выдворялись мужчины и дети. Мать доставала из сундука ею самой вытканную поневу в мелкую клетку. Родственницы растягивали полотно «кругом», слегка соединив концы «завязки». Девочка прохаживалась перед ними по лавке.
«Доча, вскочи!» - предлагала мать. Та же отвечала: «Хочу – вскочу; не хочу – не вскочу!». Если девочка прыгала в круг женщин, поневу на ней завязывали и объявляли «славницей» - к ней можно было свататься. Но до замужества оставались еще годы.
Если же девочка спрыгивала с конца лавки на пол, понева убиралась до следующего года, а она сама оставалась в детях. «Славница» получала право участвовать в девичьих посиделках, «игрищах» с парнями. Девочка продолжала «в палки играть и скакалки скакать», а в хороводы не приглашалась.
Главной задачей «славницы» становилось накапливание приданого. Она уже работала не на семью, а «на приданое». Все время после окончания огородных и полевых работ, дойки, помощи в стирке, готовке, уборке жилья принадлежало ей безраздельно.
Такая практика сохранялась в деревнях и в начале 20 века. Л. Толстой в «Рассказе крестьянского мальчика» описывает бедно живущую семью солдатки. Но упоминает, что «нянька» (старшая сестра рассказчика) собиралась замуж и «работала в свою долю». Правда, на скопленные деньги купила водки для встречи вернувшегося отца-солдата. Потратить часть приданого она могла только по собственной инициативе, даже мать не имела права ничего взять из «сундучка» без разрешения дочери.
Приданое крестьянки в основном состояло из лично изготовленного текстиля: белья, одежды, полотенец, «холстов». В северных и сибирских деревнях в приданое входила охотничья добыча.
Незамужняя девушка имела право принимать подарки от парней. Это не накладывало на нее никаких обязательств по отношению к дарителю.
В приданое также входили любые денежные заработки девушки. Собранные ягоды, грибы, орехи можно было продать «господам» (после отмены крепостного права), дачникам, на постоялый двор, в трактир или просто на базаре. Также она имела право продать «в свою долю» тканье, вышивки, кружева, шкурки добытых животных, свежую и сухую рыбу своего улова.
Владеющие каким-либо мастерством вроде гончарного, косторезного, скорняжного и прочих девушки продавали свои изделия.
Если девочку отдавали в няньки или служанки, заработанные ею деньги мать хранила до будущей свадьбы. Также заработок при найме на уборку, покос, прополку шел в ту же копилку.
В районах, не затронутых крепостным правом, родители могли выделить дочери жеребенка, теленка, несколько ягнят. Выращенные ею животные становились после свадьбы «обзаведением» молодой семьи.
Особо «статочные» семьи могли определить в приданое часть семейных угодий.  

 Количество и качество приданого определяли будущий статус девушки в ее семье. Богатая молодуха никоим образом не могла стать помыкаемой. Скорее она поднималась над другими снохами в «неподеленной» семье. «Бесприданница» занимала место общей служанки. Такое же низкое положение приобретали и ее дети, которым доставались самые худшие куски и обноски.
Если же муж выделялся из семьи родителей, он приносил свой «вклад», состоящий из скота, инвентаря и денег. Соответственно «конкурс имущества» во многом определял и «главу семьи». Подарки родственников молодоженам тоже отходили мужу или жене в зависимости от дарителя.
Накапливающееся в ходе совместной жизни имущество считалось общим, но находилось под управлением мужа. В случае смерти одного из супругов полностью переходило овдовевшему и составляло наследство их детей.

Девичьи посиделки были формой смотрин будущих невест. На них приглашались парни. Девушки обязательно брали на посиделки с собой «уроки»: кудель, нитки для вышивки или кружев. Там они демонстрировали друг другу и вероятным женихам свое мастерство. На «игрищах» девушки показывали свое здоровье, силу, ловкость, выносливость. Эти качества высоко ценились в деревенском быту.
Но роль приданого чаще всего была важнее здоровья и красоты.

 
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"                                                                                  

Оффлайн Эстелин

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 15851
  • Репутация: 4406
  • Пес Перуна
    • Просмотр профиля
    • http://
Сведения из реальной истории
« Ответ #1 : Декабрь 11, 2018, 18:47:47 »
Интересный документ из ЦГАСА. Попался на сайте поисковиков. Оригинал находится на www.rgaspi.su


ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

Об отношении чехословацкого населения к немцам

 За время пребывания в Чехословакии бойцы и офицеры наших частей были неоднократно очевидцами того, как местное население свою злобу и ненависть к немцам выражало в самых разнообразных, подчас довольно странных, необычных для нас формах.

 В районе гостиницы гор.Прага чехословацкие патриоты, собрав группу до 30 немцев, принимавших участие в подавлении восстания, заставили их лечь на дорогу лицом вниз и каждого из них, кто пытался поднять голову, избивали палками. Продолжалось это в течение 40 минут. После чего немцы были выведены за город и там сожжены на кострах.

 Встречая наши передовые танки, чехи на центральной улице г.Прага выстроили большую группу немцев, предварительно нарисовав на лбу каждого из них фашистскую свастику. При подходе танков заставили немцев стать на колени, а затем лечь лицом вниз.

 Поймав кого-либо из руководителей гитлеровской клики г.Прага, чехословацкие патриоты обычно раздевали их до пояса, обмазывали краской, заставляли в таком виде работать по исправлению мостовой, разборке баррикад, при этом нередко избивали.

 10 мая в Праге было задержано четыре немецких солдата, которые укрываясь на чердаке здания, продолжали убивать снайперским огнем военнослужащих Красной Армии и жителей города. Задержанные немцы были тотчас же подвешены за ноги на столбах, облиты бензином и сожжены.

 В районе техникума жители города, раздев по пояс 15 немок и вымазав их краской, заставили работать по исправлению мостовой, при большом скоплении народа. После этого немки были выведены за город и расстреляны.

 На восточной стороне города в одном из дворов было расстреляно до 100 немцев. Расстрел производили в одиночку из мелкокалиберной винтовки.

 На улице Народная в течение 9 и 10 мая можно было нередко видеть, как чешские патриоты избивали немцев палками, обливали холодной водой и применяли другие пытки.

 На этой улице 5 немцев в форме СС были поставлены на колени, на головах у каждого из них лежало по камню. К этим немцам поочередно подходили дети, женщины, мужчины и ударяя палкой по камням, лежавшим на голове, провозглашали „Хайль Гитлер“.

 Другая группа немцев в количестве 9 человек (7 мужчин и 2 женщины) были раздеты жителями города, избиты и затем с подтянутыми кверху руками проведены вдоль улицы при большом скоплении населения.

 На этой же улице были сожжены подвешенные на столбах за ноги два гестаповца. Около их трупов была вывешена надпись: „За убийство и смерть наших братьев“.

 Подобные факты можно было встретить не только в г.Праге, но и в других городах и населенных пунктах Чехословакии.

 В селе Родошовицы в момент, когда чехи конвоировали в плен немцев, одна из женщин, подбежав к немцам, с возгласами проклятия стала избивать их. Глядя на нее это же делали и другие. Так были избиты до синяков почти все находившиеся в колонне пленные немцы.

 В г.Мост группа чехов совместно с русскими, освобожденными из лагеря военнопленных, начальника лагеря убили палками.

 В с.Лушка с приходом наших частей чехи выгнали всех проживавших здесь немцев (290 чел.), а оставшееся их имущество конфисковали.

 В г.Рыжичаны все ранее проживавшие немцы были также согнаны в одно место. У каждого из них чешские патриоты выстригли на голове по клочку волос и после этого под конвоем отправили в Германию.

 В 13 км от населенного пункта Мшец чехословаками был пойман полковник СС. После длительных пыток они повесили его за ноги на дерево и сожгли, предварительно вырезав на спине его фашистскую свастику.

 Все эти факты не единичны. Почти в каждом случае в расправе над немцами принимало участие много населения.

 Интересно отметить такой факт, что в ряде мест г.Прага в первые дни освобождения можно было видеть висящие на чем-либо портреты Гитлера с перевязанной вокруг шеи веревкой. На одной из улиц города был повешен на веревке металлический бюст Гитлера и около него лежала палка. Каждый мимо проходящий чех ударял палкой по этому бюсту и плевал в него.

 Все это объясняется огромной злобой и жаждой мести, которое питает чехословацкий народ к немцам за все совершенные преступления.

 Житель г.Прага доктор Кот говорит:

 »Немцы угнетали чехословацкий народ в течение шести лет. За четыре дня до прихода Красной Армии в Прагу они учинили массовые расстрелы мужчин и женщин. Даже детей на глазах у родителей вещали на специальных крючках или же ставили в ряд и давили гусеницами танков".

 Житель города Кладно Вецлов Гольман говорит:

 «С приходом немцев над нами нависла темная ночь. Издевались они над нами как хотели. Все эти 6 лет продолжалось массовое истребление чехов. Немцы относились к нам хуже, чем к скоту. Был установлен голодный паек в 130 гр. хлеба на человека, а работать заставляли по 12 часов в сутки. Кто отказывался от работы, отправляли в концлагеря».

 Учительница Карла Проханова говорит:

 «Немцы закрыли все наши учебные заведения. Студенты в массовом количестве арестовывались и направлялись в Германию. Дальнейшая судьба их не известна. Были закрыты также все чешские начальные школы. Лекарство из аптек разрешалось отпускать только немцам. Больницы не работали».

 Подобные высказывания чехословаков встречаются повсеместно.

 Злоба и ненависть к немцам настолько велика, что нередко нашим офицерам и бойцам приходится сдерживать чехословацкое население от самочинных расправ над гитлеровцами.

П/п Начальник Политотдела 4 ТА
 Гвардии полковник – Кладовой
 Верно: Начальник отделения информации
 Оргинструкторского отдела ГЛАВПУРККА /Леонов/
 1 экз./ вв.
 РГАСПИ. ф. 17, оп. 125, д. 320, лл. 161-163.
 
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"                                                                                  

Оффлайн Эстелин

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 15851
  • Репутация: 4406
  • Пес Перуна
    • Просмотр профиля
    • http://
Сведения из реальной истории
« Ответ #2 : Январь 29, 2019, 22:27:53 »
Сказка, сюжет которой во многих деталях совпадает с приключениями Берена и Лутиен. Вариантов сюжета "Он нарывается на проблемы, а Она спасает своего возлюбленного" много. Этот интересен архаичностью. Имя героини - Эльбис - явно готское.

Сказка взята из сборника "Легенды Крыма", Крымское областное издательство, 1963 год.

 Кара-Даг – Черная гора

Донеслась из ущелья девичья песня, высокой нотой прорезала воздух, на мгновение оборвалась и тут же, подхваченная многими голосами, разлилась по Отузской долине.
Это девушки, покончив с укладкой винограда, торопятся домой. Спешат девушки, словно быстрые сумерки подгоняют их, и с опаской поглядывают на Кара-Даг — Черную гору, которая зловеще нависла над долиной, заслонив собой часть неба. Там, в недрах горы, обитает страшное чудовище — одноглазый великан-людоед.
Днем великан спит, но даже его мирный храп, похожий на отдаленные раскаты грома, пугает жителей окрестных селений. Повернется великан во сне — вся гора дрожит до основания, а вздохнет — из отверстия, находящегося на ее вершине, пар клубами валит.
Поздним вечером, когда совсем стемнеет, великан просыпается п вылезает из своего логова. Угрожающе сверкая своим единственным глазом, он начинает оглушительно реветь, так что громовое эхо далеко перекатывается по Крымским горам и замирает где-то на Ай-Петри.
Тогда в страхе прятались все — дети, старики, женщины, прятались где только кто мог, а мужчины, чтобы задобрить чудовище, отводили к подножию Черной горы быка или пару овец. Привязав скотину на видном месте, мужчины удалялись, а великан мгновенно
Замолкал и успокаивался до следующего вечера.
Но осенью, когда за спадом листопада наступал месяц свадеб, великан требовал большой жертвы. жертвы. Его не удовлетворяли тогда даже десятки овец и быков. Он ревел и ревел, не переставая целую ночь. От рева его дрожали окна в селении, и потухал огонь в очагах. Наконец, он хватал огромные камни и начинал сбрасывать их в долину. Камни, скатываясь по склону горы, цепляли за собой десятки других камней помельче, и эта лавина сметала все на своем пути, засыпала виноградники, разрушала строения.
Напуганные до смерти люди выбирали тогда одну из невест, приводили ее на Кара-Даг и связанную оставляли на высокой скале...
Много лет властвовал великан над Отузской долиной, много жертв погубил, много
горя людям принес. И люди, проклиная свою тяжелую судьбу, терпели великана, и никто не знал, как избавиться от него.
Но вот нашелся один юноша, сильный и смелый, словно горный орел, который не боится даже человека, как бы тот высоко в горы ни забирался.
- Надо убить великана, — сказал юноша.
- Сами знаем, что надо убить, — ответили ему мужчины-односельчане. — Но как это сделать?
- Надо всем нам вооружиться, взобраться на Черную гору, спрятаться недалеко от выхода и ждать, когда проснется великан. А как только высунет он свою голову, тут и забросать его стрелами.
Посмеялись мужчины над юношей:
- Что значит молодо-зелено! Да ведь великан, как гора, а мы, как мыши перед ним. Что ему наши стрелы сделают? Нос поцарапают и только. Он нас одним взмахом сметет с вершины. Мы погибнем, и семьи наши погибнут.
- Что ж, если вы боитесь, тогда я сам влезу на Черную гору и убью великана, — сказал юноша.
- Зря бахвалишься, только народ смешишь.
- Клянусь, что убью великана, — упрямо повторил юноша и стал дожидаться месяца свадеб.
Дождавшись месяца свадеб, юноша выполнил свою клятву — отправился на Кара-Даг к великану.
Солнце зашло, с гор в долину спустились сумерки. На темно-синем небе появилась большая луна и покрыла серебристой чешуей морскую гладь. В селении постепенно затихли людские голоса, блеяние овец, мычание коров, там и сям вспыхивали вечерние огоньки.
«Красиво как у нас здесь, — думал юноша, оглядываясь вокруг. — И жить очень хочется! Но лучше погибнуть в неравном, но правом бою, чем терпеть ненасытное чудовище. Завтра потребует оно очередную жертву, и, может быть, жребий выпадет на мою дорогую Эльбис».
Вспомнил юноша свою возлюбленную, присел на камне и, мечтательно глядя на мо¬ре, запел старинную песенку:

Любовь — это птичка весны,
Пришла ей пора прилететь,
Спросил я старуху-гречанку,
Как птичку любви мне поймать?
Гречанка ответила так:
«Глазами ты птичку лови,
Она на уста упадет
И в сердце проникнет твое...»

— Ха-ха-ха! — раздался над головой юноши такой громкий смех, что его услышали, наверное, чабаны на Перекопе. — Однако ты ничего поешь. Мне нравится.
Юноша задрал вверх голову и увидел на вершине Кара-Дага горящий, как яркая звезда, глаз великана.
- А, это ты, сосед, — не испугался юноша, — рад тебя видеть.
- Спой мне еще свою песенку, — пророкотал великан. — У меня весеннее настроение. Я тоже хочу, чтобы ко мне птичка любви прилетела, чтобы мне на уста упала и чтобы в самое сердце проникла.
- Значит, ты хочешь увидеть птичку любви?! — обрадовался юноша. — Ты ее увидишь, даю тебе слово, только тебе придется потерпеть до завтра. А завтра я приведу ту, которая посылает любовь.
Следующим вечером в то же время юноша снова отправился на Кара-Даг, но уже не сам, а вместе со своей суженой, красавицей Эльбис.
Увидев на вершине Черной горы огромного великана, силуэт которого четко вырисовывался на звездном небе, Эльбис в ужасе остановилась. Но, взглянув на своего любимого, она поборола страх и отважно шагнула навстречу опасности. Она взошла на высокую скалу, ту самую, на которой великану приносили в жертву девушек, и громко произнесла:
- Эй, великан, я пришла! Я принесла птичку любви! Посмотри на меня: нравлюсь ли я тебе? Если нравлюсь, то открой пошире глаз и гляди внимательно сюда. Я выпущу птичку любви.
Эльбис взяла лук, натянула тугую тетиву...
Красота Эльбис была настолько ослепительна, что великан от изумления широко раскрыл свой единственный глаз. А девушка, — она была достойной парой своему возлюбленному, — взяла лук, натянула тугую тетиву и пустила в светящийся глаз великана каменную стрелу, отравой отравленную.
Взвыл от невыносимой боли великан и рванулся было к смельчакам, чтобы раздавить их, но, ничего не видя, споткнулся о камень и сорвался в свою глубокую нору.
То ли великан при падении поломал себе руки и ноги, то ли отверстие завалилось, только остался он в горе и не мог уже вы¬браться наружу, чтобы отомстить людям. В каменной ловушке он корчился от боли и ревел от бешенства. Он напрягал все свои последние силы, пытаясь развалить Черную гору, отчего гора шевелилась, как живая. Громадные камни, а то и целые утесы откалывались от нее и с шумом падали в море. От гневного дыхания великана плавилась земля и сквозь образовавшиеся трещины стекала со склонов огненными потоками.
Целую ночь над Кара-Дагом стоял беспрерывный гул, целую ночь вершина его извергала огонь, дым и пепел. Черная зловещая туча заволокла все небо, сверкали молнии, беспрерывно гремел гром. Весь Крымский полуостров трясся, как в лихорадке, а море, вспучив свои волны-горы, с яростью наскакивало на берег, словно хотело поглотить сушу.
На рассвете над Отузской долиной выпал дождь и все утихло. Вышли люди из своих убежищ, посмотрели в ту сторону, где вчера еще было логово великана, и в удивлении за-мерли. Черной горы больше не существовало. Она развалилась до основания, похоронив под собой великана. А на том месте поднялись высоко к небу новые утесы, зубчатые хребты, причудливой формы скалы, напоминающие диких зверей. Море уже больше не сердилось, а ласково обмывало отвесные стены торчащих из воды скал, заливало много-численные бухточки и пещеры и, выливаясь, что-то радостно бормотало.
Люди ходили по берегу, собирали разноцветные камешки и любовались дикой красотой мертвого царства великана. А кто хотел услышать его голос, тот подходил к двум скалам, которые, сомкнувшись лбами, образовали арку, и громко кричал:
- Великан!!!
- Здесь я-а-а-а!!! — отвечало ему эхо.
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"                                                                                  

Оффлайн mari21

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 0
  • Репутация: 0
    • Просмотр профиля
Сведения из реальной истории
« Ответ #3 : Май 10, 2021, 11:00:47 »
I read it and like
thanks a lot