ИСТАРИ
Самое полное сообщение об истари было написано, как представляется, в 1954 г. (см. Введение, стр. 13, сообщение о его происхождении). Я даю его здесь полностью и буду ссылаться на него впоследствии как на «эссе об истари».
«Маг» есть перевод квенийского «истар» (синдарин «итрон»): один из членов «ордена» (как они называют его), притязающего обладать и показывающего выдающееся знание истории и природы Мира. Перевод (хоть подходящий по отношению к «мудрый» и другим древним словам знания, подобными таковому «истар» в квенье), возможно, неудачный, коль скоро «Херен Истарион» или «Орден магов» был совершенно отличным от «магов» и «волшебников» более поздних легенд; они принадлежали исключительно Третьей Эпохе и затем ушли, и никто, исключая, может быть, Элронда, Кирдана и Галадриэль, не раскрыли, какого рода они были или откуда они пришли.
Среди людей они были предполагаемы (поначалу) теми, кто имел дело с ними, быть людьми, кто приобрел предания и искусства долгим и тайным обучением. Они впервые появились в Средиземье около 1000 года Третьей Эпохи, но долго они ходили туда и сюда в простом обличье, как если бы людей уже старых годами, но здоровыми телом, путешественники и странники, приобретающие знания о Средиземье и всем, что обитало там, но не раскрывая никому своих сил/власти и целей. В то время люди видели их редко и обращали на них внимание мало. Но по мере того, как тень Саурона начала расти и принимать форму снова, они стали более активными и искали постоянно оспаривать/состязаться рост Тени и подвигать эльфов и людей остерегаться их опасности. Тогда вдаль и вширь слух об их приходах и уходах и их вмешательстве во многих материи, был разглашен вокруг людей; и люди постигли, что они не умирали, но оставались такими же (если только это было, что они старели несколько с виду), в то время как отцы и сыновья людей уходили прочь/умирали. Люди, поэтому, стали [все больше] бояться их, даже когда они [люди] любили их, и они были считаемы быть эльфийской расы (с кем, в самом деле, они часто общались).
Все же они были не такие. Ибо они пришли из-за моря, с Крайнего Запада; хоть это было долго известно только Кирдану, Стражу Третьего Кольца, хозяину Серых Гаваней, кто видел их высадку на западных берегах. Эмиссары они были от Владык Запада, валар, кто все еще совещались для управления Средиземьем, и когда тень Саурона начала впервые шевелиться снова, приняли это средство противостояния ему. Ибо с согласия Эру они послали членов своего собственного высокого класса [в смысле, общественного, части общества], но одетых в тела как людские, настоящие и не обманные, но подверженные страхам и страданиям, и усталости земли, способные голодать и жаждать, и быть убитыми; хоть из-за своего благородного духа они не умирали и старели только заботами и трудами многих долгих лет. И это валар сделали, желая возместить ошибки прошлого, особенно что они пытались охранять и заключать эльдар своей собственной мощью и славой полностью раскрытой; в то время как теперь их эмиссарам было запрещено раскрывать себя в формах величия или искать управлять волями людей и эльфов путем открытого проявления/демонстрация силы/власти, но, приходя в обликах слабых и скромных, [им] было велено советовать и убеждать людей и эльфов к добру и искать объединить в любви и понимании всех тех, кого Саурон, приди он снова, старался бы подчинить и развратить.
Этого Ордена численность неизвестна; но из тех, что пришли на север Средиземья, где была больше всего надежда (из-за остатка дунэдайн и эльдар, что обитали там), вождей было пять. Первым пришедшим был некто благородной наружности и осанки, с волосами цвета воронова крыла и прекрасным голосом, и он был одет в белое; великое искусство/умение он имел в работах рук, и он считаем почти всеми, даже эльдар, как глава Ордена 1. Другие были также: двое одетых в морско-синий и один в землисто-коричневый; и последним пришел некто, кто казался наименьшим, менее высокий, чем другие, и по виду более старый, седовласый и одетый в серое, и опирающийся на посох. Но Кирдан с их первой встречи в Серых Гаванях предугадывал в нем благоговение, и он дал в его хранение Третье Кольцо, Нарью Красное.
- Ибо, - сказал он, - великие труды и опасности лежат перед тобой, и чтобы твоя задача не оказалась слишком великой и утомительной, возьми это Кольцо для твоей помощи и утешения. Оно было доверено мне только чтобы хранить в тайне, и здесь, на западных берегах, оно бездельно; но я полагаю, что в дни, невдолге грядущие, оно должно быть в более благородных руках, чем мои, что могут владеть им для воспламенения всех сердец к храбрости 2. И Серый Посланник взял Кольцо и хранил его постоянно в тайне; все же Белый Посланник (кто был умелым раскрывать все секреты) после [какого-то] времени стал знающим об этом даре и завидовал ему, и это было началом скрытой недоброжелательности, что он питал к Серому, которая впоследствии стала очевидной. Теперь Белый Посланник в более поздние дни стал известен эльфам как Курунир, Человек Ремесла, на языке северных людей Саруман; но то было после того, как он вернулся от своих многих путешествий и пришел в королевство Гондор и там поселился. О Синих мало известно на западе, и они не имели имен, исключая «Итрин Луин», «Синие Маги»; ибо они прошли на восток с Куруниром, но они никогда не вернулись, и остались ли они на востоке, преследуя там цели, для которых они были посланы, или погибли; или, как некоторые считают, были пойманы Сауроном и стали его слугами, теперь неизвестно 3. Но никакая из этих возможностей не была невозможной; ибо, странным хоть это может показаться, истари, будучи одеты в тела Средиземья, могли точно как люди и эльфы отпасть от своих целей и делать зло, забывая добро в поиске силы/власти, чтобы осуществлять его.
Отдельный отрывок, написанный на полях, несомненно принадлежит сюда:
Ибо сказано, в самом деле, что, будучи облечены в тела, истари имели нужды учиться многому заново путем медленного опыта, и хоть они знали, откуда они пришли, память о Благословенном королевстве была для них видением издалека, по которому (так долго, пока они оставались верными своей миссии) они тосковали чрезвычайно. Так, вынося по свободной воле муки изгнания и обманы Саурона, они могли бы исправить злы того времени.
Действительно, из всех истари один только остался верным, и он был пришедшим последним. Ибо Радагаст, четвертый, стал страстно любить множество зверей и птиц, что жили в Средиземье, и оставил эльфов и людей, и проводил свои дни среди диких созданий. Так он получил свое имя (которое на языке Нуменора встарь и означает, говорят, «заботящийся/ухаживающий за зверями» [звериный нянь]) 4. И Курунир Лан, Саруман Белый, отпал от своего высокого поручения и, став гордым и нетерпеливым, и страстно полюбив силу/власть, искал иметь свою собственную волю силой и вытеснить/занять место Саурона; но он был пойман в ловушку тем темным духом, более могущественным, чем он.
Но последний пришедший был назван среди эльфов Митрандиром, Серым Странником, ибо он не жил ни в каком месте и не собирал себе ни богатства, ни последователей, но постоянно ходил туда и сюда в Западных землях от Гондора до Ангмара и от Линдона до Лориэна, поддерживая весь народ во времена нужды. Теплым и пылким был его дух (и он был усилен кольцом Нарья), ибо он был враг Саурона, противостоя огню, что пожирает и опустошает, огнем, что возжигает и помогает в безнадежности и беде; но его радость и его скорый гнев были скрыты в одеяниях серых, как пепел, так что только те, что знали его хорошо, мельком видели пламя, что было внутри. Веселым он мог быть и добрым к юным и простым и все же быстрым временами на острую речь и упреки глупости; но он был не горд и не искал ни силы/власти, ни похвалы, и так вдаль и вширь он был любим среди всех тех, что не были сами горды. Большей частью он путешествовал неутомимо пешком, опираясь на посох; и так он был назван среди людей Севера Гэндальфом, «Эльфом Посоха». Ибо они считали его (хоть в ошибке, как было сказано) быть эльфийского рода, коль скоро он временами делал чудеса среди них, любя особенно красоту огня; и все же такие чудеса он творил по большей части для веселья/радости и удовольствия и не желал, чтобы кто-либо держал его в благоговении или принимал его советы из страха.
В другом месте сказано, как это было, что когда Саурон воспрянул снова, он также воспрянул и частично раскрыл свою силу/власть и, став главным движителем сопротивления Саурону, был наконец победительным и привел все бдительностью и трудом к тому концу, который валар под [началом] Единого, что над ними, задумали. Все же говорится, что в окончании задания, для которого он пришел, он пострадал весьма и был убит, и будучи послан обратно от смерти на краткий промежуток времени, был одет затем в белое и стал сияющим пламенем (все же скрытым, исключая в великой нужде). И когда все было закончено и тень Саурона была удалена, он ушел навсегда за Море. В то время как Курунир был повержен и совершенно унижен и погиб наконец от руки угнетенного раба; и его дух пошел в какое бы место он ни был обречен идти, и в Средиземье, нагой ли или облеченный телом, не пришел никогда обратно.
Во «Властелине колец» единственное общее утверждение об истари находится в начальном примечании к «Повести лет Третьей Эпохи» в Приложении B:
Когда, может быть, тысяча лет прошла, и первая тень упала на Зеленый лес Великий, истари или маги появились в Средиземье. Было впоследствии сказано, что они вышли с Дальнего Запада и были вестниками, посланными состязаться/оспаривать силу/власть Саурона и объединить всех тех, кто имел волю сопротивляться ему; но им было запрещено противопоставлять его силу/власть силой/властью или искать доминировать над эльфами и людьми силой или страхом.
Они пришли поэтому в облике людей, хоть они никогда не были молодыми и старели только медленно, и они имели много способностей/возможностей ума и рук. Они открывали свои истинные имена немногим, но использовали такие имена, как были даны им. Двое высочайших из этого ордена (кого, говорится, было пять) были названы эльдар Курунир, «Человек Умения», и Митрандир, «Серый Странник», но людьми Севера Саруман и Гэндальф. Курунир путешествовал часто на восток, но жил в конце концов в Изенгарде. Митрандир был ближайшим в дружбе с эльдар и скитался по большей части на западе и никогда не создавал для себя какого-либо постоянного обиталища.
Далее следует сообщение об опеке Трех Колец Эльфов, в котором говорится, что Кирдан дал Красное Кольцо Гэндальфу, когда тот впервые пришел в Серые Гавани из-за моря («ибо Кирдан видел дальше и глубже, чем кто-либо другой в Средиземье»).
Эссе об истари, только что процитированное, таким образом рассказывает много о них и их происхождение, что не появляется во «Властелине Колец» (и также содержит некоторые случайные замечания великого интереса о валар, их продолжающейся заботе/беспокойстве о Средиземье и их признании древней ошибки, которая не может быть обсуждаема здесь). Самые примечательные суть описание истари как «членов их собственного высокого ордена/порядка» (ордена/порядка валар) и сообщение об их физическом воплощении 5. Но также [должны быть] отмечены приход истари в Средиземье в разное время; понимание Кирдана, что Гэндальф был величайшим из них; знание Сарумана, что Гэндальф обладал Красным Кольцом, и его ревность; точка зрения, принятая на Радагаста, что он не остался верным своей миссии; два других «Синих Мага», безымянных, кто прошел с Саруманом на восток, но, в отличие от него, никогда не возвращался в западные земли; число ордена истари (сказанное здесь быть неизвестным, хоть «вождей» тех, что пришли на север Средиземья, было пять); объяснение имен Гэндальфа и Радагаста; и синдаринское слово «итрон», множественное «итрин».
Отрывок, касающийся истари в «О Кольцах Власти» (в «Сильмариллионе», стр. 300), очень близок, действительно, к утверждению в Приложении B к «Властелину колец», цитированному выше, даже в формулировке; но он включает это предложение, согласующееся с эссе об истари:
Курунир был самым старшим и пришел первым, и после него пришли Митрандир и Радагаст, и другие истари, кто ушел на восток Средиземья и не пришел в эти истории.
Большинство оставшихся записей об истари (как о группе), к сожалению, не более чем очень быстрые краткие записи, часто неразборчивые. Большого интереса, однако, краткий и очень поспешный набросок повествования, рассказывающий о совете валар, созванном, кажется, Манвэ («и, может быть, он воззвал к Эру для совета?»), на котором было решено выслать трех эмиссаров в Средиземье. «Кто пойдет? Ибо они должны быть могущественными, равными Саурону, но должны отказаться от могущества и облачить себя в плоть, так, чтобы обходиться на равных и завоевать доверие эльфов и людей. Но это подвергнет их опасности, затуманило бы их мудрость и знание и смутило бы их страхами, заботами и усталостью, приходящей от плоти». Но двое только вышли вперед: Курумо, кто был выбран Аулэ, и Алатар, кто был послан Оромэ. Тогда Манвэ спросил, где был Олорин? И Олорин, кто был одет в серое и, только что вошедший после путешествия, уселся на краю совета, спросил, что Манвэ хочет требовать от него. Манвэ ответил, что он желал бы, чтобы Олорину идти как третий вестник в Средиземье (и отмечено в скобках, что «Олорин был любителем эльдар, что остались», очевидно, чтобы объяснить выбор Манвэ). Но Олорин заявил, что он слишком слаб для такой задачи, и что он боится Саурона. Тогда Манвэ сказал, что это было больше причин, почему он должен идти, и что он приказал Олорину (неразборчивые слова следуют, что, кажется, содержат слово «третий») Но при этом Варда посмотрела вверх и сказала: «Не как третий»; и Курумо запомнил это.
Примечание заканчивается заявлением о том, что Курумо [Саруман] взял Айвендила [Радагаста], потому что Йаванна умоляла его, и что Алатар взял Палландо как друга 6.
На другой странице заметок, явно принадлежащих к тому же периоду, говорится, что «Курумо был обязан взять Айвендила, чтобы угодить Йаванне, жене Аулэ». Здесь имеются также несколько черновых таблиц, соотносящих имена истари с именами валар: Олорина с Манвэ и Вардой, Курумо с Аулэ, Айвендила с Йаванной, Алатара с Оромэ, и Палландо также с Оромэ (но это заменяет Палландо с Мандосом и Ниэнной).
Значение этих отношений между истари и валар ясно, в свете их краткого повествования, только что процитированного, состоит в том, что каждый истар был выбран каждым валы за его врожденные характеристики – возможно даже, что они были членами «народа» этого валы, в том же самом смысле, как сказано о Сауроне в Валаквенте («Сильмариллион», стр. 32), что «вначале он был из майар Аулэ, и он оставался могущественным в преданиях того народа». Таким образом, очень примечательно, что Курумо (Саруман) был выбран Аулэ. Нет никакого намека на объяснение, почему очевидное желание Йаванны, что истари должны включать в свое число кого-то с особенной любовью к вещам ее создания, могло только быть достигнуто всучиванием компании Радагаста Саруману; в то время как предположение в эссе об истари (стр. 407), что, став страстно влюбленным в диких созданий Средиземья, Радагаст пренебрег целью, для которой он был послан, как будто, возможно, не в полном согласии с идеей его, бывшего специально избранным Йаванной. Более того, равно в эссе об истари, и в «О Кольцах Власти» Саруман приходил первым, и он приходил один. С другой стороны, возможно видеть намек на историю о нежеланной компании Радагаста в крайнем презрении к нему Сарумана, как рассказывалось Гэндальфом Совету Элронда:
«– Радагаст Коричневый! – засмеялся Саруман, и он больше не скрывал своего презрения. – Радагаст Укротитель птиц! Радагаст Простак! Радагаст Дурак! Все же он имел еле-еле ума, чтобы играть роль, что я поставил ему».
В то время как в эссе об истари говорится, что двое, кто прошел на восток, не имели имен, исключая Итрин Луин, «Синих Магов» (означающее, конечно, что они не имели имен на западе Средиземья), здесь они названы как Алатар и Палландо и связаны с Оромэ, хоть никакого намека не дано о причине этих отношений. Может быть (хоть это мельчайшая догадка), что Оромэ из всех валар имел величайшее знание о дальних частях Средиземья, и что Синие Маги были предназначены путешествовать в те области и оставаться там. За пределами факта, что эти примечания к избранию истари определенно датируются от после завершения «Властелина Колец», я не могу найти никаких свидетельств их отношения во время составления к эссе от истари 7.
Я не знаю ни о каких других записях об истари, исключая некоторые очень черновые и частью не поддающиеся интерпретации примечания, что определенно намного более поздние, чем любая из предыдущих, и возможно, датируются 1972 г.:
Мы должны предположить, что они [истари] были все майар, то есть персонами «ангелического» порядка, хоть не обязательно одного и того же ранга. Майар были «духи», но способные к самовоплощению, и могли принимать «человеческие» (особенно эльфийские) формы. Саруман, говорится (например, самим Гэндальфом), был главным из истари – то есть выше по валинорскому статусу, чем другие. Гэндальф, очевидно, следующий по порядку. Радагаст представлен как персона много меньшей силы/власти и мудрости. Об остальных двух ничего не сказано в опубликованных работах, исключая отсылку к Пяти Магам в перебранке между Гэндальфом и Саруманом [«Две Башни» III, 10]. Теперь эти майар были посланы валар в решающий момент в истории Средиземья, чтобы усилить сопротивление эльфов Запада, значительно превзойденных численностью таковыми востока и юга. Может быть видимо, что они были свободны делать что они могли в этой миссии; что они не были приказываемы или предполагаемы действовать вместе как маленький центральный орган силы/власти и мудрости; и что каждый имел различные возможности и наклонности и был выбран валар ввиду этого.
Другие записи имеют отношение исключительно к Гэндальфу (Олорину, Митрандиру). На обороте отдельной страницы, содержащей повествование о выборе истари валар, появляется следующее очень примечательное примечание:
Элендил и Гил-Галад были партнерами; но это был «Последний союз» эльфов и людей. В окончательном свержении Саурона эльфы не были эффективно задействованы в моменте действия. Леголас, возможно, выполнил меньше всего из Девяти Ходоков. Галадриэль, величайшая из эльдар, выживших в Средиземье, была могущественна главным образом в мудрости и доброте, как руководитель или советник в борьбе, непобедимая в сопротивлении (особенно ума и духа), но неспособная в карательном действии. В своем масштабе она стала как Манвэ относительно более великого общего действия. Манвэ, однако, даже после Падения Нуменора и разрушения старого мира, даже в Третью Эпоху, когда Благословенное Королевство было передвинуто из «Кругов Мира», был все еще не простым наблюдателем. Несомненно, что из Валинора эмиссары пришли, кто были названы истари (или маги), и среди них Гэндальф, кто оказался быть руководителем и координатором равно нападения и защиты.
Кто был «Гэндальф»? Говорят, что в более поздние дни (когда снова тень зла воспряла в Королевстве) было веримо многими из «Правоверных» того времени, что «Гэндальф» был последним явлением самого Манвэ, прежде его окончательного удаления на дозорную башню Таникветиль. (То, что Гэндальф сказал, что его имя «на Западе» было Олорин, было, согласно этому верованию, принятием инкогнито, простым прозвищем). Я не знаю (конечно) истины [этого] вопроса, и если бы я знал, это было бы ошибкой быть более точным/подробным, чем Гэндальф был. Но я думаю, это было не так. Манвэ не спустится с Горы до Дагор Дагорат и прихода Конца, когда Мелькор вернется 8. На низвержение Моргота он послал своего герольда Эонвэ. На поражение Саурона не послал ли он тогда некоторого меньшего (но могущественного) духа ангелического народа, кого-то ровесника и равного, несомненно, с Сауроном в их начале, но не более? Олорин было его имя. Но об Олорине мы не будем никогда знать больше, чем он раскрыл в Гэндальфе.
Это следуемо шестнадцатью строчками стиха в аллитеративной строфе:
Узнаешь ли ты предание / что было долго тайной,
О Пяти, что пришли / из далекой страны?
Один только вернулся. / Другие никогда снова
Под господством людей / Средиземье не будут искать,
пока Дагор Дагорат / и Судьба/Рок не придет.
Как ты услышал это: / скрытый совет
Владык Запада / в земле Амана?
Долгие дороги потеряны, / что вели туда,
И со смертными людьми / Манвэ не говорит.
От Запада-что-был / ветер нес это
К спящего уху, / в тишинах
Под ночной тенью, / когда новости принесены
Из земель забытых / и потерянных эпох
Через моря лет / к ищущей мысли.
Не все забыты / Старшим Королем.
Саурона он видел / в медленной угрозе…
Имеется многое здесь, что имеет отношение к более обширному вопросу заботы Манвэ и Варды о судьбе Средиземья после Падения Нуменора, который должен выпасть совсем за рамки этой книги.
После слов «Но об Олорине мы не будем никогда знать больше, чем он раскрыл в Гэндальфе» мой отец добавил позже:
исключая, что Олорин –это высоко-эльфийское имя и должно поэтому быть дано ему в Валиноре эльдар [тв. п., кем?] или быть «переводом», подразумеваемым быть значимым для них. В любом случае, каково было значение имени, данного или присвоенного? «Олор» есть слово, часто переводимое «сон/мечта», но оно не относится к (большинству) человеческих «снов/мечт», определенно не к грезам сна. Для эльдар оно включало живые содержания их памяти, как их воображения: оно относилось фактически к ясному видению, в уме, вещей, не присутствующих физически в месторасположении тела. Но не только к идее, но к полному одеванию ее в конкретную форму и детали.
Изолированное этимологическое примечание объясняет значение подобным образом:
«оло́с»: видение, «фантазия»: общее эльфийское название для «построения разума», в действительности (ранее) не существовавшее в Эа отдельно от построения, но эльдар [тв. п., кем?] способное быть путем Искусства (Кармэ) сделанным видимым и ощущаемым. «Олос» обычно применяется к прекрасному/честному построению, имеющему исключительно художественное намерение (т.е. не имеющему намерения обмана или приобретения власти).
Слова, происходящие от этого корня, приводятся: квенья «olos» - «мечта, видение», множественное число «olozi/olori»; «õla» - (безличное) «мечтать»; «olosta» - «мечтательный». Ссылка затем сделана на «Олофантур», что было более ранним «истинным» именем Лориэна, валы, кто был «повелителем видений и снов», прежде чем оно было изменено на Ирмо в «Сильмариллионе» (как Нуруфантур было изменено на Намо (Мандос): хоть множественное число Феантури для этих двух «братьев» сохранилось в Валаквенте).
Эти обсуждения «олос», «олор» явно должны быть связаны с отрывком в Валаквенте («Сильмариллион», стр. 30–1), где говорится, что Олорин жил в Лориэне в Валиноре, и что
«хоть он любил эльфов, он ходил среди них невидимый или в облике как один из них, и они не знали, откуда приходили прекрасные видения или побуждения мудрости, что он вкладывал в их сердца».
В более ранней версии этого отрывка говорится, что Олорин был «советником Ирмо», и что в сердцах тех, кто внимал ему, пробуждались мысли «о прекрасных вещах, что еще не бывали, но могли все еще быть созданы для обогащения Арды».
Есть длинная заметка, чтобы пояснить отрывок из «Двух башен IV 5», где Фарамир в Хеннет-Аннуне рассказал, что Гэндальф говорил:
«Многи мои имена во многих странах. Митрандир среди эльфов, Таркун гномам; Олорин я был в моей юности на Западе, что забыт, 9, на юге Инканус, на севере Гэндальф, на восток я не хожу».
Эта заметка датируется прежде публикации второго издания «Властелина колец» в 1966 году и гласит следующее:
Дата прибытия Гэндальфа неопределенна. Он пришел из-за пределов моря, по-видимому, примерно в то же самое время, как первые знаки были отмечены повторного воспряния «Тени»: вновь появления и распространения злых вещей. Но он редко упоминается в каких-либо анналах или записях в течение второго тысячелетия Третьей Эпохи. Возможно, он странствовал долго (в разных обличьях), занятым не в деяниях и событиях, но в изучении сердец эльфов и людей, кто были и могли все еще быть ожидаемыми быть противостоящими Саурону. Его собственное заявление (или версия его, и во всяком случае не полностью понятая) сохранилась, что его имя в юности было Олорин на Западе, но он был назван Митрандиром эльфами (Серым Странником), Таркуном гномами (говорится, означавшим «Посоховый человек»), Инканусом на юге и Гэндальфом на севере, но «на восток я не хожу».
«Запад» здесь явно означает Дальний Запад за пределами Моря, не часть Средиземья; имя Олорин – высоко-эльфийской формы. «Север» должен относиться к северо-западным областям Средиземья, в которых большинство обитателей или говорящих народов были и оставались неиспорченными Морготом или Сауроном. В этих областях сопротивление было бы сильнейшим злам, оставленным позади Врагом, или Саурону, его слуге, если бы он появился вновь. Границы этой области были естественно расплывчатыми; ее восточной укрепленной границей была грубо река Карнен до ее слияния с Келдуином (рекой Бегущей) и так до Нурнена, и оттуда на юг к древним пределам Южного Гондора. (Это изначально не исключало Мордор, который был оккупирован Сауроном, хоть снаружи его первоначальных королевств «на востоке», как намеренная угроза Западу и нуменорцам). «Север», таким образом, включает всю эту великую территорию: грубо с запада на восток от залива Луне до Нурнена и с севера на юг от Карн-Дума до южных границ древнего Гондора между ним и Ближним Харадом. За пределы Нурнена Гэндальф никогда не ходил.
Этот отрывок единственное свидетельство, что сохранилось, о нем [Гэндальфе] продлившим свои путешествия дальше на юг. Арагорн утверждает, что проник в «дальние страны Руна и Харада, где звезды странные/чуждые» («Братство Кольца II 2»). 10 Не нужно предполагать, что Гэндальф делал так. Эти легенды суть Северо-центричны – потому что представлено как исторический факт, что борьба против Моргота и его слуг происходила главным образом на севере и особенно на северо-западе Средиземья, что это было так, потому что движения эльфов и людей впоследствии, бегущих от Моргота, бывали неизбежно в направлении запада, в сторону Благословенного Королевства, и [в направлении] северо-запада, потому что в той точке берега Средиземья были ближайшими к Аману. Харад, «Юг» - это, таким образом, расплывчатый термин, и хоть прежде его падения люди Нуменора исследовали берега Средиземья далеко на юг, их поселения южнее Умбара были поглощены или, будучи созданы людьми, уже в Нуменоре развращенными Сауроном, стали враждебными и частями Сауроновых владений. Но южные области в соприкосновении с Гондором (и называемые людьми Гондор просто Харад, «Юг», Ближний или Дальний) были, возможно, обе более обратимыми к «Сопротивлению» и также местами, где Саурон был больше всего занят в Третью Эпоху, коль скоро это был источник для него человеческой силы/власти, самый готовый к использованию против Гондора. В те области Гэндальф мог вполне путешествовать в более ранние дни своих трудов.
Но его главной провинцией был «Север», а внутри него, прежде всего, северо-запад, Линдон, Эриадор и Долины Андуина. Его союз был, главным образом, с Элрондом и северными дунэдайн (Следопытами). Особенной для него была его любовь и знание «полуросликов», потому что его мудрость имела предчувствие их высшей важности, и в то же самое время он осознавал их неотъемлемую ценность. Гондор привлекал его внимание меньше, по той же самой причине, что делала его [Гондор] более интересным для Сарумана: это был центр знания и силы/власти. Его правители по происхождению и всем своим традициям были бесповоротно противостоящими Саурону, определенно политически: их королевство возникло как угроза ему и продолжало существовать лишь постольку и так долго, как его угроза им могла быть сопротивляема вооруженной силой. Гэндальф мог делать мало, чтобы направлять их гордых правителей или наставлять их, и это было только в упадке их силы/власти, когда они были облагорожены отвагой и стойкостью в том, что казалось проигрышном случае, что он начал быть глубоко заинтересованным ими.
Имя Инканус, очевидно, «чужое», оно ни на вестроне, ни на эльфийском (синдарин или квенья), равно не объяснимое сохранившимися языками Северных людей. Примечание в «Книге Тана» говорит, что это форма, адаптированная к квенье, слова на языке харадрим, означающего просто «северный шпион» (Inkã + nûs). 11
Гэндальф – это замена в английском повествовании, аналогичная трактовке имен хоббитов и гномов.
Это настоящее скандинавское имя (найденное применительно к гному в «Прорицании вельвы») 12, использованное мной, коль скоро оно, по-видимому, содержит «gandr», «посох», особенно таковой, используемый в «волшебстве», и может быть предполагаемым значить «эльфийское создание с (волшебным) посохом». Гэндальф был не эльф, но мог быть людьми ассоциируемым с ними, коль скоро его союз и дружба с эльфами была хорошо известна. Коль скоро имя относится к «Северу» в целом, «Гэндальф» должен быть предполагаемо представлять собой вестронское имя, но созданное из элементов, не заимствованных из эльфийских языков.
Полностью отличный взгляд на значение слов Гэндальфа «на юге Инканус» и на этимологию имени изложен в заметке, написанной в 1967 году:
Совершенно неясно, что имелось в виду под «на Юге». Гэндальф отрицал когда-либо посещение «Востока», но в действительности он, кажется, ограничил свои путешествия и опеку западными землями, населенными эльфами и народами, в целом враждебными Саурону. В любом случае кажется маловероятным, что он когда-либо путешествовал или оставался достаточно долго в Хараде (или Дальнем Хараде!), чтобы там получить особое имя на каком-либо из иностранных языков тех малоизвестных областей. Юг должен, таким образом, означать Гондор (в широчайшем значении те земли под сюзеренитетом Гондора на вершине его силы/власти). Во время этой Истории, однако, мы находим Гэндальфа всегда называемого Митрандиром в Гондоре (людьми высокого ранга или нуменорского происхождения, как Денетор, Фарамир и т.д.). Оно синдаринское и дано как имя, используемое эльфами; но люди высокого ранга в Гондоре знали и использовали этот язык. «Народное»/»общедоступное» имя на вестроне или Всеобщем Наречии было, очевидно, таковым, означающим «Серая Мантия», но, быв придумано задолго прежде, было теперь в архаичной форме. Она, возможно, представлена «Серым Покровом/Оболочкой», использовавшимся Эомером в Рохане.
Мой отец сделал вывод здесь, что «на юге» относилось к Гондору и что Инканус было (как Олорин) квенийским именем, но таковым, придуманным в Гондоре в более ранние времена, когда квенья была все еще много используема образованными [людьми] и была языком многих исторических записей, как это бывало в Нуменоре. Гэндальф, сказано в Истории Лет, появился на Западе в начале одиннадцатого века Третьей Эпохи. Если мы предположим, что он впервые посетил Гондор, достаточно часто и надолго достаточно, чтобы приобрести имя или имена там – скажем, в правление Атанатара Алкарина, примерно за 1800 лет до Войны Кольца – возможно было бы принять Инкануса как квенийское имя, придуманное для него, которое позже стало устаревшим и было помнимо только образованными.
В этом предположении этимология предлагается из квенийских элементов in(id) – «ум» и kan – «правитель», особенно в cano, canu «правитель, управитель [в оригинале «governor», т.е. в т.ч. и «правитель», так я чтоб избежать тавтологии], вождь» (которое позже составляет второй элемент в именах Тургон и Фингон). В этой заметке мой отец сослался на латинское слово incánus, «седой» таким образом, чтобы предположить, что это было фактическое происхождение имени Гэндальфа, когда «Властелин колец» был написан, которое, если [было бы] правдой, было бы очень удивительно; и в конце обсуждения он отметил, что совпадение по форме квенийского имени и латинского слова должно быть рассматриваемо как «случайность», точно так же, как синдаринское Orthank, «раздвоенная высота» случайно совпадает с англосаксонским словом orþank «хитрое устройство», которое есть перевод настоящего имени на язык рохиррим.
Примечания
1. В «Двух башнях», III 8 говорится, что Саруман был «считаем многими за главу Магов», и на Совете Элронда («Братство Кольца» II, 2) Гэндальф прямо заявил это: «Саруман Белый – величайший из моего ордена».
2. Другая версия слов Кирдана Гэндальфу при вручении ему Кольца Огня в Серых Гаванях находится в «О кольцах власти» («Сильмариллион», стр. 304) и в близко подобных словах в Приложении B к «Властелину колец» (начальное примечание к «Повести лет Третьей Эпохи»).
3. В письме, написанном в 1958 году, мой отец сказал, что он не знает ничего ясного о «двух других», коль скоро они не были касаемы в истории северо-запада Средиземья. «Я думаю, - писал он, - они пошли, как эмиссары, в отдаленные области, на восток и юг далеко из нуменорской досягаемости: миссионеры в оккупированные врагом земли, так сказать. Какой успех они имели, я не знаю; но я боюсь, что они потерпели неудачу, как Саруман, хоть, несомненно, другими путями; и я подозреваю, что они были основателями или начинателями тайных культом и «магических» традиций, что пережили падение Саурона»
4. В очень позднем примечании об именах истари «Радагаст» сказано быть именем, происходящим от людей Долин Андуина, «теперь неясно интерпретируемым». Росгобель. названный «старым домом Радагаста» в «Братстве Кольца II 3», сказано, был «в лесу между Карроком и Старой Лесной дорогой».
5. Кажется, в самом деле, из упоминания Олорина в «Валаквенте» («Сильмариллион», стр. 30-1), что истари были майар; ибо Олорин был Гэндальфом.
6. «Курумо» кажется быть именем Сарумана на квенье, не записанное нигде больше; «Курунир» было синдаринской формой. «Саруман», его имя среди Северных людей, содержит англо-саксонское слово «searu», «saru», «умение, хитрость, искусное/хитрое приспособление» «Айвендил» должно значить «Любитель птиц»; ср. Линаэвен, «Птичье озеро» в Неврасте (см. Приложение к «Сильмариллиону», статья «-лин» (I).) Для значения «Радагаст» см. стр. 407 и примечание 4. «Палландо», несмотря на написание, возможно, содержит «палан», «далеко», как в «палантире» и в «Палларане» «Дальнем страннике», названии корабля Алдариона.
7. В письме, написанном в 1956 году, мой отец сказал, что «Едва ли имеется какая-либо отсылка во «Властелине Колец» к вещам, что не существовали действительно, в своем собственном плане (вторичной или суб-творческой реальности)», и добавил в сноске к этому: «Кошки королевы Берутиэль и имена других двух магов (пять минус Саруман, Гэндальф и Радагаст) суть все, что я помню». (В Мории Арагорн говорит о Гэндальфе, что «Он увереннее в нахождении дороги домой в слепую ночь, чем кошки королевы Берутиэль») («Братство Кольца», II 4).
Даже история королевы Берутиэль существует, однако, если только в очень «примитивном» наброске, в одной части нечитаемом. Она была скверной/нечестивой, одинокой и лишенной любви женой Тараннона, двенадцатого короля Гондора (830-913 гг. Т.Э.) и первого из «Корабельных королей», кто принял корону под именем Фаластур, «Владыки Побережий» и был первым бездетным королем (ВК, Приложение А, I, ii и iv). Берутиэль жила в королевском доме в Осгилиате, ненавидя звуки и запахи моря и дом, что Тараннон построил ниже Пеларгира «на арках, чьи подножия стояли глубоко в обширных водах Этир Андуин»; она ненавидела все создание/ремесло [признаться, я тут в затруднении. «making» - процесс создания чего-либо], все цвета и сложное украшение, нося только черное и серебряное и живя в пустых/голых комнатах, и сады дома в Осгилиате были наполнены искаженными скульптурами под кипарисами и тисами. Она имела девять черных кошек и одну белую, своих рабов, с которыми она беседовала или читала их памяти, направляя/заставляя их раскрывать все темные тайны Гондора, так что она знала те вещи, «что люди желают больше всего хранить скрытыми», направляя/заставляя белую кошку шпионить за черными и мучая их. Никакой человек в Гондоре не дерзал коснуться их; все боялись их и проклинали, когда они видели их проходящими. То, что следует [дальше], почти полностью нечитаемое в уникальной [в смысле, единственной] рукописи, исключая окончание, которое утверждает, что ее имя было стерто из Книги Королей («но память людей не полностью заключена в книгах, и кошки королевы Берутиэль никогда не проходили полностью из людской речи»), и что король Тараннон поместил ее на корабль одну с ее кошками и отправил на волю волн в море при северном ветре. Корабль был последний раз виден летящим мимо Умбара под серпом луны, с кошкой на верхушке мачты и другой [кошкой] как носовой фигурой на носу.
8. Это отсылка ко «Второму пророчеству Мандоса», которое не появляется в «Сильмариллионе»; ее объяснение не может быть попробовано здесь, коль скоро оно бы потребовало некоторого описания мифологии в отношении к опубликованной версии.
9. Гэндальф сказал снова: «Олорин я был на Западе, что забыт», когда он разговаривал с хоббитами и Гимли в Минас-Тирите после коронации короля Элессара: см. «Поиск Эребора», стр. 344.
10. «Странные/чуждые звезды» применимы строго только к Хараду и должны означать, что Арагорн путешествовал по суше или по морю на некоторое расстояние в южное полушарие. [Примечание автора.]
11. Знак над последней буквой в Inkã-nûs предполагает, что последняя согласная была «ш».
12. Одно из стихотворений сборника очень древней скандинавской поэзии, известного как «Поэтическая Эдда» или «Старшая Эдда».
Последние сообщения
